Зимнее наступление также выявило проблемы с оперативным использованием еще одного нового средства борьбы — авиации. В директиве командующего ВВС КА П.Ф. Жигарева № 14501/12153 от 25.01.42 г. указывалось, что
«…использование авиации фронтов, учитывая ее ограниченное количество, в настоящее время осуществляется неправильно. Командующие военно-воздушными силами фронтов вместо целеустремленного массированного использования авиации на главных направлениях против основных объектов и группировок противника, препятствующих успешному решению задач фронта, распыляют средства и усилия авиации против многочисленных объектов на всех участках фронта. В условиях сосредоточения в руках Западного фронта подавляющего большинства авиационных полков последние получают неизменные полосы боевых действий без учета меняющейся обстановки на фронте. Массирование действий авиации со стороны командующих военно-воздушными силами фронтов в интересах намеченных операций проводится нерешительно или вовсе отсутствует»[36].
Проблема была в том, что большая часть авиации распределялась по армиям. Зимой 1942 г. к тому же было упразднено дивизионное звено, и армиям или фронтам непосредственно подчинялись авиаполки. Ответом на выявленные недостатки стало формирование в мае-июне 1942 г. семи воздушных армий. Воздушные армии позволяли концентрировать авиацию в руках командующего фронтом, не распыляя ее по армиям, и использовать в руках фронтового командования на острие главного удара.
В целом для обеих сторон период с ноября 1941 г. по март 1942 г. стал временем крушения надежд на быстрое завершение войны. Симптоматично, что по итогам зимней кампании 1942 г. в вермахте две из четырех танковых армий прекратили свое существование как объединения механизированных войск. 3–я танковая армия надолго застряла в позиционных боях в районе Витебска. Далеко отброшенная от Тулы и лишенная своего прославленного командира 2–я танковая армия также надолго лишилась возможности вести маневренные действия. Из-за потерь в зимней кампании вермахт существенно потерял в подвижности. С 1 октября 1941 г. по 15 марта 1942 г. было потеряно 74 183 автомашины, а в качестве пополнения прибыли только 7411 (10 %).
На 30 марта 1942 г. из 162 соединений вермахта на Восточном фронте только 8 могли быть использованы для любой задачи, 3 могли быть использованы для наступления после периода отдыха, 47 — могли быть использованы для наступления с ограниченными целями, 73 — полностью готовы для оборонительных действий, 29 — ограниченно годными даже для оборонительных действий и 2 — непригодны для каких-либо действий. В приложении, например, к 9–й армии Моделя это означало, что в пяти пехотных дивизиях армии вместо 45 батальонов было 34 батальона. Состояние конкретной дивизии колебалось от 3 батальонов в 253–й пехотной дивизии до 9 в 206–й пехотной дивизии. Ударные возможности вермахта были существенно снижены, а Красной Армии удалось отыграть упреждение в развертывании лета 1941 г.
Одновременно довольно далеко от разгрома вермахта находилась Красная Армия. Если от границы до подступов к Москве вермахт шел, сокрушая «тонкие красные линии» недоразвернутой РККА, то в обратном направлении большую часть пути предстояло идти при нормальных плотностях фронта. Зима 1942 г. показала сложности с переводом войны из позиционной в маневренную фазу. Красной Армии предстояло научиться прорывать фронт нормальной или близкой к нормальной плотности и развивать успех в глубину. Введением в бой значительного количества новых соединений, обучавшихся и сколачивавшихся в течение нескольких месяцев, советскому командованию удалось достигнуть ограниченных целей.
Детища «перманентной мобилизации» должны были обтереться в боях, получить опыт и только после этого стать действующей силой разгрома вермахта. До этого они должны были пережить ответный выпад немецких войск, последовавший после переброски свежих соединений из Европы весной 1942 г.
Часть III
Крушение надежд
Ликвидация вклинений, образованных наступлениями советских войск по всему фронту была задумана немецким командованием еще до окончания активных боевых действий в большинстве из них. Уже 12 февраля 1942 г. в «Распоряжении о ведении боевых действий на Восточном фронте по окончании зимнего периода» германского главного командования сухопутных войск было указано:
«По окончании периода распутицы снова должен быть восстановлен сплошной, непрерывно обороняемый фронт, который в районе действий группы армий «Юг» станет исходным рубежом для последующего наступления»[37].
«Наведение моста» к Холму и Демянску
Первой пощечиной советскому командованию весной 1942 г. стало пробивание коридора к войскам II армейского корпуса, окруженным под Демянском. Как и на всех участках советско-германского фронта, оказавшихся под ударом зимнего наступления Б.М. Шапошникова, в полосу 16–й армии прибывали с запада свежие соединения. На рубеже р. Полисть сосредоточились 5–я и 8–я егерские дивизии и 329–я пехотная дивизия. Последняя была сформирована в январе 1942 г. и уже в марте попала на Восточный фронт.
Прибытие свежих соединений позволило немецкому командованию задуматься о возможности деблокирования демянского «котла» и обеспечения нормального снабжения оборонявших его периметр войск. Снабжение по воздуху, несмотря на то что оно обеспечивало устойчивость обороны II армейского корпуса, было все же недостаточным. Впервые идея и сроки проведения деблокирующего удара появляются в дневнике Ф. Гальдера 2 марта:
«Наступление в районе Старой Руссы осуществить в период 13–16.3! План наступления пока неясен. Мне кажется, здесь необходимо прежде всего установить связь со 2–м армейским корпусом, а уже затем овладевать шоссейной дорогой Старая Русса — Демянск»[38].
Уже 3 марта 1942 г. для облегчения управления ударными группировками X (на внешнем фронте «котла») и II (собственно в районе Демянска) армейских корпусов были созданы так называемые «корпусные группы». Они должны были наступать навстречу друг другу изнутри и снаружи демянского «котла». Группу, которая должна была наносить деблокирующий удар извне, возглавил генерал-лейтенант Вальтер фон Зейдлиц — Курцбах. Ранее он командовал 12–й пехотной дивизией, но 1 января 1942 г. был переведен в резерв командного состава главного командования сухопутных сил. Осенью 1941 г. фон Зейдлиц вместе со своей дивизией наступал в тех же местах, где ему предстояло пробивать коридор к окруженным в районе Демянска дивизиям. 5 марта 1942 г. фон Зейдлиц был поставлен во главе специально сформированного штаба, получившего название «ударной группы Зейдлица». Внутри «котла» с аналогичными целями был создан штаб «группы Цорна».
Генерал-майор Цорн командовал 20–й моторизованной дивизией и был направлен в район Демянска специально для организации корпусной группы. Операция по деблокированию демянского «котла» получила кодовое наименование «Наводка моста» (Brückenschlag).
Группе фон Зейдлица были подчинены: 5–я егерская дивизия на весь период операции и 8–я егерская и 329–я пехотная дивизии на период проведения первой фазы операции. В окончательном виде задачу своей группы фон Зейдлиц получил 9 марта 1942 г. от штаба X армейского корпуса. Он должен был наступать 8–й егерской дивизией в центре, 329–й пехотной дивизией — на правом фланге и 5–й егерской дивизией — на левом фланге. Резервом группы были горно-егерский полк Хоффмайстера и две трети 122–й пехотной дивизии. Группе Зейдлица был придан I батальон 203–го танкового полка, который на 20 марта насчитывал 49 танков, преимущественно Pz.III с 50–мм короткоствольным орудием. Танки применялись (как и 203–й полк в целом) в не совсем обычном для немцев стиле, в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Кроме того, в наступлении участвовали 659–я и 666–я батареи штурмовых орудий. Поддержку наступления с воздуха обеспечивал 1–й воздушный флот силами 130 бомбардировщиков и 80 истребителей.
