– Слушаюсь, мой капитан!
– Мигом! Да не вздумай там приложиться к бутылке!
– Ну, что вы! Как можно-с!
– Проверю! Знаю вас, чертей! За вами нужен глаз да глаз!
– Капитан, уж не Виоленто Беспалому хотите поручить за нами присматривать?
– Что? Испугался, дуралей? То-то! Давно надо порядок на судне навести, а то пользуетесь моей мягкостью, распустились дальше некуда.
– Капитан, хочу вас предупредить, Беспалый – это страшный человек. Недаром его боится вся Карамба. О нем ходят ужасные слухи. Для него не существует ничего святого. Он отъявленный негодяй и убийца.
– Вот-вот, мне позарез сейчас такой человек и нужен. Чтобы решить кое-какие неожиданно возникшие проблемы
– А… я догадался, капитан. Вы хотите, чтобы он воскресшему Торбеллино свернул шею, ведь так?
– Верно, Чевалачо! Молодец! Хвалю за сообразительность!
– Если он в настоящий момент играет в карты в «Пороховой бочке», даю голову на отсечение, через час он будет у нас на корабле.
– Легко ты, Чевалачо, распоряжаешься своей головой. Не боишься? Засекаю время, – криво усмехнулся Малисиозо, извлекая из нагрудного кармана жилетки золотые часы на цепочке. Помощник капитана тут же пожалел, что так необдуманно брякнул последнюю фразу.
Не прошло и часа, как на палубу фрегата ступила нога самого страшного человека пиратской столицы, последнего негодяя, жестокого наемного убийцы. Виоленто Беспалый никогда не знал своих родителей. Его грудным ребенком случайно нашли на городской помойке среди мусора и пищевых отходов добрые люди и отнесли в приют. С раннего детства он отвоевывал в приюте и в уличных драках место под солнцем. Понятия «доброта», «совесть» и «честь» ему были не ведомы. Его неподвижные бесцветные, ничего не выражающие глаза вселяли панический ужас. Стоило ему только посмотреть на свою жертву, люди тут же впадали в ступор, словно кролики перед удавом. К нему часто обращались с просьбой выполнить «одно деликатное дело», как правило, связанное с убийством кого-нибудь.
Поручив Виоленто Беспалому разыскать Торбеллино и свернуть ему шею, капитан тепло распрощался с наемным убийцей, который остался доволен совершенной сделкой. Малисиозо проводил страшного гостя до трапа и пожелал тому удачи, потом вернулся в каюту и улегся на диван, вооружившись энциклопедией.
Неожиданно на палубе началась разборка между Фрипоно-младшим и Плешивым Карапузо, которые чего-то не поделили. Шла перепалка на повышенных тонах, употреблялись довольно крепкие словечки, от которых у добропорядочных людей сворачиваются в трубочку уши. От громкой ругани проснулась чуткая Барабоська и недовольно затявкала.
Для Малисиозо спокойствие любимицы было превыше всего на свете. Он раздраженно отбросил в стороны книгу и выбежал на палубу, где страсти разгорались не на шутку.
Пока еще шла дуэль ругательствами с переменным успехом, но могло закончиться и поножовщиной, Фрипоно-младший весь трясся от бешенства, сжимая рукоятку кинжала, готовый в любую секунду наброситься на обидчика. Вокруг ссорящихся собралась внушительная толпа любопытных. Кое-кто подзадоривал соперников. Некоторые советовали, как применить получше холодное оружие. Многие имели зуб на Фрипоно за мошеннические выходки, и поэтому давали совет Карапузо просто пристрелить жулика, и делу конец.
Грязные ругательства с обеих сторон сыпались, как из рога изобилия.
– Стоп! – дико заорал Малисиозо, выхватывая из-за пояса пистолет и стреляя вверх. – Прекратить бедлам! Негодяи!
Экипаж окаменел. Если их капитан вышел из себя, это не к добру. Лучше незаметно испариться и затеряться в полумраке нижней орудийной палубы.
– Грозеро! Чевалачо! Что здесь происходит?!
– Ребята немного повздорили, капитан! – начал объяснять помощник капитана, жалея, что в такой неподходящий момент оказался на верхней палубе.
– Чтобы ругани на фрегате я больше не слышал! Это касается всех без исключения! Выражаться будете на берегу! В портовых кабаках! На неделю объявляю запрет на ругательства!
– Запрет на ругань? – удивился Чевалачо и озадаченно почесал затылок. – Капитан, но это нереально.
– Предупреждаю! Если кто ослушается, пеняйте на себя! Клянусь, пеньковый галстук вам обеспечен!
Для экипажа фрегата «Пари» наступили «черные» дни. Привыкшие к крепким словечкам пираты страдали, и только попав в увольнение на берег, срывались точно с цепи, с наслаждением выплескивая ушаты ругани, накопившейся за неделю, на всегдатаев портовых кабачков и трактиров.
На корабле же теперь можно было услышать:
– Будьте любезны, сударь, посторониться, а то я могу вас слегка ушибить.
– Извините, дружище, что я вам загородил дорогу. Прошу вас, проходите, пожалуйста!
– Приятель, будьте добры, пожалуйста, передайте миску с кашей!
– Извольте, уважаемый!
– Благодарю.
– Ну что вы! Мне не трудно, не стоит благодарности!
– Милейший, вы не могли бы убрать свои сапоги подальше, они слишком ароматно пахнут?
– По-моему, дорогой сударь, ваши пахнут не хуже!
– Надеюсь, уважаемый, мы наш спор продолжим при удобном случае на берегу.
– Непременно! Всегда к вашим услугам, дражайший!
Глава 40
Виоленто идет по следу
Остров Зеленый Ад. Вместе с прибывшими на фрегате военными и новой партией каторжан на берег сошел странный господин. Телосложения он был крупного, но двигался довольно бодро, несмотря на то, что опирался на трость. Первое, что бросалось в глаза, были его квадратная, чуть выступающая вперед челюсть и неподвижные прозрачные глаза, которые вызывали неприятные ощущения и необъяснимый страх. Судя по безупречно сидящей на нем одежде, было видно, что перед нами не какой-нибудь жалкий клерк, а довольно состоятельный господин.
Сошедший на берег пассажир направился не в захудалую гостиницу, полную полчищ тараканов, мокриц и мух, а прямиком в крепость, где на приеме у коменданта форта заявил, что собирается на острове организовать прибыльное коммерческое предприятие по переработке сахарного тростника. И при этом намекнул, что некоторая, очень даже не маленькая, часть доходов от предприятия, будет, естественно, оседать в карманах хозяина острова.
Бешеный Чиэми, услышав такое заманчивое предложение от странного гостя, чуть было не подпрыгнул в кресле от восторга. Он уже полтора десятка лет безвылазно коптил на этом всеми проклятом острове и не думал, и не гадал, что можно вдруг ни с того ни сего разбогатеть. Разбогатеть, ничего не делая, сидя в кресле, попивая ром, попыхивая беззаботно сигарой и услаждая слух щебетанием убогой канарейки. По словам господина коммерсанта, его Зеленый Ад – это драгоценная жемчужина, настоящее сокровище, которому нужно дорогое обрамление, в виде хороших мозгов и умелых рук.
– Уважаемый, проясните, что конкретно для осуществления этого заманчивого проекта требуется от меня? – напрямую спросил Чиэми, ерзая и в нетерпении потирая потные руки.
– Абсолютно ничего, господин комендант! Я все сложные организационные вопросы нашего совместного предприятия целиком беру на себя. От вас только потребуется поставка живой силы, в лице ваших ссыльных каторжников.
При словах «нашего совместного предприятия» лицо Чиэми озарила довольная улыбка, которую он тут же на всякий случай поспешил погасить.
– И всего-то делов! – воскликнул пораженный солдафон, развалившись в кресле. – Этого добра у нас предостаточно. Если понадобится, завезем еще партию самых отъявленных смутьянов. Нам его сиятельство Трайдор только спасибо скажет, когда мы разгрузим забитую под завязку крепость Мейз.
– Отлично, мой друг! Я очень рад, даже нисколько не сомневался, что в вашем лице найду такого ценного компаньона.
– А позвольте узнать, милейший…. – замялся Чиэми, пытаясь вспомнить имя гостя.
– Ви… Вицоло, – подсказал гость.
– Сколько мне будет причитаться, господин Вицоло? Как мы с вами будем делить нашу прибыль? – задал вопрос Чиэми, решив сразу, одним махом, расставить все точки над «i».
Неожиданно скрипнула дверь, и в кабинет вошел с каким-то неотложным вопросом помощник коменданта.
– Разрешите, господин комен…
– Я занят!! Стучаться надо! – гаркнул вне себя побагровевший Чиэми, бешенно вращая глазищами.
Белый, как полотно, офицер, словно привидение, растворился за дверью.
– Извините, сорвался. Совсем скоты обнаглели! Такие бесцеремонные стали, что скоро на голову начнут садиться, – пожаловался он гостю, вытирая платком пот со лба.
– Да, с подчиненными надо всегда быть строгим, чтобы знали свое место, – согласился Виоленто.
– И не говорите, с ними иначе нельзя, они такие наглецы! Так и норовят или подсидеть, или какую-нибудь пакость сделать. На днях одного лейтенантишку поймал за руку, кляузу на меня, подлец, строчил шефу тайной полиции Рабиозо.
– Итак, на чем мы с вами остановились, – спокойно продолжил прерванный разговор коммерсант.
