обстановки.
Миссис Брэдли не стала спорить и не отказалась от предложения сопроводить дочь своих хозяев в Лонгер, чтобы забрать Присциллу.
— Конечно, — промолвила Маргарет, когда они уже вышли на дорогу, — я должна сказать, что другая девушка, ее кузина, тоже пойдет, и несколько парней. Вы же не против отправиться туда большой компанией?
Миссис Брэдли выразила невероятное удовольствие от «отправления куда-либо большой компанией» и добавила, что надеется на хорошую погоду. На самом же деле она надеялась на дождь, поскольку, как объяснила позднее молчаливому Рексу, который их сопровождал, — нет ничего лучше сильного дождя, промочившего легкую летнюю одежду, чтобы проявить худшие аспекты человеческой природы.
— А один из них, или двое, или, возможно, трое совершили не так давно убийство, мой мальчик, — проговорила она, испустив смешок, достойный злобного, но веселого призрака, — и я должна выяснить кто и почему.
— Я считаю, — мрачно отозвался Рекс, — что первомайская ярмарка — не самое удачное место для этого.
— И именно здесь, мой мальчик, вы демонстрируете ошибку, — сказала миссис Брэдли с удовлетворением в голосе. — Великолепно было бы, если бы они все собрались и пошли с нами. Как вы думаете, это можно устроить?
— Все? — уточнила Маргарет, на некоторое время отошедшая, чтобы позвать убежавшую собаку, а теперь вернувшаяся на дорогу.
— Да, моя дорогая.
Миссис Брэдли опустила руку в обширный карман твидовой юбки, извлекла оттуда маленькую записную книжку и зачитала имена племянников и племянниц миссис Паддикет, не забыв и тренера.
— Мне бы было приятно, если бы этот предприимчивый укротитель кроликов тоже отправился с нами, — добавила она, закрывая блокнот и убирая его, — но, увы, социальные устои сельской местности таковы, какие они есть, а не такие, какими их хотел бы видеть Клайв Браун-Дженкинс. В общем, нам придется довольствоваться тем материалом, который есть.
— Откуда вы знаете, что Клайв Браун-Дженкинс — социалист? — удивилась Маргарет.
— А он социалист? — миссис Брэдли сделала страшную гримасу.
Остаток прогулки был посвящен дискуссии относительно Бернарда Шоу, которая велась исключительно между братом и сестрой. Один из них шел вдоль одной из обочин, другой — вдоль противоположной, и они находились в том возрасте, когда аргументы кажутся более вескими, если их выкрикивать. Миссис Брэдли выступала посередине дороги и развлекала себя, декламируя вполголоса стихи известных современных поэтов.
— В любом случае ты не можешь не вспомнить «Дом разбитых сердец»! — воскликнула Маргарет в тот момент, когда они очутились около ворот Лонгера.
— …в тебе, во мне, — серьезно закончила миссис Брэдли, и Рекс открыл ворота, чтобы она могла пройти.
Первым человеком, с кем они столкнулись, была сама миссис Паддикет. Кресло, приводимое в движение мисс Кэддик, которая выглядела более бледной и угловатой, чем обычно, резко остановилось, и миссис Паддикет воткнула наконечник зонтика в песок дорожки, после чего яростно запищала в адрес Маргарет:
— Почему ты приводишь людей на ленч? Ты же знаешь, у меня нет ничего, кроме ягненка! Девчонка — дура!
— Мы пришли не на ленч, уважаемая миссис Паддикет, — ответила Маргарет успокаивающим тоном рыцарственной юности, которая вынуждена противостоять ворчливой и нелепой старости. — Это миссис Брэдли, писательница и психоаналитик. Я думаю, что вы встречались.
— Вчера, — сказала миссис Паддикет, после чего выставила палец цвета пергамента, украшенный кольцами, в сторону миссис Брэдли. — Я слышала о вас. Более того, читала ваши книги. Полная ерунда. Как вы поживаете?
Миссис Брэдли отреагировала на столь нелестный комментарий в адрес своих работ взглядом искоса, который придал ей пусть не особенно привлекательное, но выразительное сходство с сатиром.
— Не уверена, что могу проявить сентиментальность, — заметила она, — но мое сердце в данный момент на вашей стороне, миссис Паддикет. Как вы, должно быть, наслаждаетесь этими убийствами!
Тетушка Паддикет пронзительно всхрапнула, словно испуганная лошадь. Приложив украшенный кольцами палец к губам, она оглянулась, как заяц, чтобы напомнить собеседнице о присутствии скромной и мягкой мисс Кэддик позади кресла.
— Маргарет, моя дорогая, — пропищала миссис Паддикет, — займись моим креслом, девочка. Компаньонка, ты свободна. Неужели ты никогда не научишься красить лицо? Цезарь сказал, — добавила она, когда ее незадачливая компаньонка с радостью переложила ответственность за кресло на чужие плечи и поспешила к дому, — или кто-то скажет, что Шекспир это сказал, но я не знаю, то ли Шекспир заставил Цезаря сказать это, то ли Цезарь Шекспира. Вы понимаете, о чем я? Несколько глубже, как мне кажется, чем спор насчет авторов и их персонажей. Я ненавижу это старое, вульгарное, безнадежно запутанное противоречие Шекспир — Бэкон.
— Вокруг себя желаю я иметь людей лишь тучных[11], — произнесла миссис Брэдли и кивнула.
Она сняла нелепую шляпу, которая мешала ей кивать, и положила к ногам миссис Паддикет. Старая леди пнула ее разок, после чего решила игнорировать.
— Откуда вы знаете, что я собралась процитировать эти слова? — поинтересовалась она.
— Это совершенно очевидно из контекста, — ответила миссис Брэдли. — Почему вы не заставили одного из них практиковаться в метании копья?
— Это все вина Тимона. — Глаза миссис Паддикет злобно вспыхнули. — Негодник раздражал Коста, чтобы раздражать меня. И все же я предпочитаю, чтобы Кост убил его, а не он убил бы Коста. Такой хороший тренер и, конечно, не причиняет никакого вреда попугаям.
— Нет, не причиняет, я полагаю, — сказала миссис Брэдли, анализируя эту цепочку
