Читаем без скачивания Джек Ричер, или Я уйду завтра - Ли Чайлд

Ребятишки из ФБР. С Терезой они беседовали в участке, меня допрашивали на Тридцать пятой улице и задавали вопросы о канадских телефонных номерах. Сейчас же они в двадцати футах за нами вбегали в переулок. Нас никто из них не заметил. Но если бы мы свернули направо, то столкнулись бы с ними лицом к лицу, когда они вышли из машины. Так что нам повезло. Мы отпраздновали удачу, быстрым шагом направившись к Шестой авеню. Первым там оказался Джейкоб. Только у него была удобная обувь.

Мы пересекли Шестую авеню и некоторое время двигались по Бликер, затем свернули на Корнелия-стрит, узкую, темную и сравнительно тихую, если не считать кафе со столиками на тротуаре. Мы держались от них подальше, но никто не обращал на нас внимания. Посетителей куда больше интересовала еда, и я их не винил. Пахло здесь превосходно. Даже после сэндвича с салями и сыром мне очень хотелось есть. Мы выбрали спокойное место в конце улицы и изучили наши активы. У Ли и Джейка ничего не было – все их вещи остались запертыми в подвале пожарной станции. У меня в карманах лежало то, что я забрал со стола во второй комнате, – и я радовался, что мне удалось вернуть свои наличные деньги, кредитную карточку, карточку для проезда в метро и сотовый телефон Леонида, аккумулятор которого почти разрядился.

Мы пришли к единодушному мнению, что моя кредитка и номер телефона Леонида занесены в компьютерную систему. Как только мы воспользуемся тем или другим, это станет известно через несколько секунд. Однако я не слишком беспокоился. Информация должна быть полезной для наших врагов, чтобы представлять для нас какую-то опасность. Если бы мы, сбежав с Третьей улицы, через несколько дней сняли деньги по кредитке в Оклахома-Сити, Новом Орлеане или Сан-Франциско, такие сведения многое бы сказали нашим противникам. Если же мы получим деньги в нескольких кварталах от пожарной станции, толку им будет немного. Они узнают то, что им уже и так известно. Кроме того, в Нью-Йорке такое количество сотовых телефонов, что сделать триангуляцию будет совсем непросто. Грубая оценка положения помогает, когда ты находишься где-то в глуши. Но в городе все иначе. На территории в два квартала шириной и два квартала глубиной может находиться пятьдесят тысяч человек, и потребуется целый день, чтобы ее обыскать.

Поэтому мы двинулись дальше, нашли банкомат в ярко освещенном вестибюле банка, и я снял столько наличных, сколько мог – то есть триста долларов. Вероятно, у меня было ограничение на день. Машина реагировала очень медленно. Наверное, специально. Банки сотрудничают с полицией. Они поднимают тревогу и задерживают выдачу наличных. Идея состоит в том, чтобы дать полицейским время прибыть на место преступления. Что ж, в некоторых местах такие вещи возможны. Если не будет пробок. Автомат чего-то выжидал, но в конце концов выплюнул банкноты. Я забрал их и улыбнулся машине. У большинства из них установлены камеры слежения, соединенные с цифровыми записывающими устройствами.

Мы пошли дальше, и Ли потратила десять моих долларов на покупку зарядного устройства для сотового телефона. Оно работало от маленькой батарейки для карманного фонарика. Ли подключила его к мобильнику и позвонила своему напарнику Доэрти. Было десять минут одиннадцатого, он собирался на работу. Однако Доэрти не взял трубку. Ли оставила ему сообщение и выключила телефон. Она сказала, что в мобильниках есть джи-пи-эс. Я этого не знал. «Встроенный чип, – сказала она, – посылает сигнал каждые пятнадцать секунд, и местоположение телефона можно отследить с точностью до пятнадцати футов». Спутниковые джи-пи-эс гораздо точнее антенной триангуляции. Если ты в бегах, мобильник следует включать только на несколько мгновений – перед тем как ты собираешься уходить. Тогда джи-пи-эс не будет за тобой успевать.

Поэтому нам ничего не оставалось, как идти дальше. На улицах было полно патрульных машин. Полицейский департамент Нью-Йорка – это большая организация, крупнейшая в Америке. А возможно, и в мире. Обогнув северную сторону Вашингтон-сквер, мы направились на восток и нашли шумное бистро на территории Нью-Йоркского университета, где было темно и полно старшекурсников. Кое-что в меню оказалось мне знакомым. Я все еще испытывал голод, и мне хотелось пить. Очевидно, мой организм перешел на экстренный режим, чтобы побыстрее избавиться от двойной дозы барбитуратов. Я выпил стакан воды из-под крана и заказал смесь йогурта с фруктами. И еще гамбургер и кофе. Джейк и Ли есть отказались. Они заявили, что потрясены случившимся и им кусок в горло не лезет.

– Пора тебе рассказать нам, что происходит, – заявила Ли, повернувшись ко мне.

– Мне казалось, ты ничего не хочешь знать.

– Мы только что прошли точку невозврата.

– Они не показали нам своих документов, из чего следует, что нас задержали незаконно. Значит, наш побег не является преступлением. Более того, это был твой долг.

Она покачала головой.

– Я знала, кто они такие, даже если мне не показали документы. И меня тревожит не побег, а ботинки того агента. Из-за них у меня будут проблемы. Я стояла рядом, потом украла у него ботинки. Заранее обдуманное намерение. Они скажут, что у меня было время осмыслить происходящее и мои действия носили сознательный характер.

Я посмотрел на Джейка, чтобы понять, согласен ли он примкнуть к нам или считает, что блаженство в невинности. Он пожал плечами, словно хотел сказать, что готов пуститься во все тяжкие. Поэтому я дождался, когда официантка закончит записывать мой заказ, и рассказал им все, что мне было известно. Март 1983 года, долина Коренгал, с подробностями и выводами.

– Американские войска стоят в долине Коренгал и сейчас. Я только что читала в журнале. Наверное, они оттуда и не уходили. Надеюсь, у них получится лучше, чем у русских.

– Они украинцы, – сказал я.

– А есть разница?

– Уверен, что для украинцев есть. Русские подставляют под удар национальные меньшинства, которым это не нравится.

– Насколько я понял, речь шла о Третьей мировой войне, – вмешался Джейк. – Я имею в виду, тогда. Но с тех пор прошло четверть века. Советского Союза больше нет. О чем вообще можно говорить, если страны не существует?

– Геополитика, – сказала Ли. – Важно будущее, а не прошлое. Возможно, мы хотим проделать нечто похожее в Пакистане, Иране или еще где-нибудь. И если мир узнает, что мы уже так поступали, это может иметь отрицательные последствия. Появится предубеждение. Ты и сам все понимаешь – ведь ты полицейский. Тебе наверняка не нравится, когда мы не можем говорить в суде о прежних приговорах?

– И насколько все это серьезно? – спросил Джейк.

– Очень серьезно. Во всяком случае, для нас. Потому что на самом деле это лишь эпизод. Какая ирония, не так ли? – сказала Тереза Ли. – Вы понимаете, о чем я? Если что-то знают три тысячи человек, то ничего нельзя сделать. Даже если их триста. Или тридцать. Факты становятся достоянием общественности, и дело с концом. Но в данный момент нас только трое. Три – очень маленькое число. Настолько маленькое, что нас легко изолировать. Три человека могут исчезнуть – и никто ничего не заметит.

– Как?

– Поверь мне, такие вещи случаются. Кто обратит внимание, если мы пропадем из вида? Ты не женат. И я не замужем. – Она посмотрела на меня и спросила: – Ричер, ты женат?

Я покачал головой.

– Задавать вопросы будет просто некому, – сказала Тереза Ли после небольшой паузы.

– А как насчет людей, с которыми мы работаем? – спросил Джейк.

– Полицейский департамент сделает то, что ему скажут.

– Безумие какое-то.

– Таков новый мир.

– Они настроены всерьез?

– Вопрос затрат и выгод. Трое невинных людей против крупной геополитической сделки. Каким будет твой выбор?

– У нас есть права.

– Так было прежде.

Джейк не нашел что ответить. Я закончил с кофе и выпил еще стакан воды из-под крана. Ли попросила принести чек, подождала, пока я расплачусь, и включила телефон Леонида. Он ожил с веселой мелодией, подключился к сети через десять секунд и сообщил, что получено текстовое сообщение. Ли нажала нужную кнопку и прочитала сообщение.

– От Доэрти, – сказала она. – Он меня еще не бросил.

И она начала читать. Сообщение оказалось длинным. Я принялся считать пятнадцатисекундные промежутки, представил себе, как чип джи-пи-эс посылает сигналы через каждый такой интервал: «Мы здесь! Мы здесь!» Я успел насчитать их десять. Сто пятьдесят секунд. Две с половиной минуты. Очень длинное сообщение. И новости, судя по выражению лица Ли, были паршивыми. Она поджала губы, прищурилась, еще раз прочитала пару абзацев, выключила телефон и вернула мне. Я положил его в карман. Она посмотрела мне в глаза.

– Ты оказался прав. Парни, убитые на магистрали ФДР, работали на Лилю Хос, – сказала она. – Вероятно, ребята из семнадцатого участка проверили номера по телефонному справочнику и отправились в офис, который не отвечал. Там они нашли чеки, подписанные Лилей Хос за проживание в «Четырех временах года».