Процессию сопровождало аж два десятка стражников. «Плохо, — подумала Кора. — Даже если вырваться, заметят и догонят…»
К Лобному месту девушки добрались, когда уже шел бой и мутанты на сцене мутузили друг друга. Одна пара сменялась другой, публика требовала больше крови, и Кора совсем заскучала.
Дальше стало еще тоскливее. На арену выпустили каких-то вялых донников, и девушка ерзала, потому что отсидела на каменной ступени зад. Драки начались такие унылые, что народ разошелся кто куда.
Ей же оставалось только смотреть, как мутанты возят друг друга по земле. Объявили очередную пару, и на арене появился седой широкоплечий мутант, а следом вышел высокий очень худой мужчина.
Шагал он уверенно, и что-то в его походке было неуловимо-знакомое, а лицо казалось родным… Кору аж в пот бросило, так отчаянно она пыталась вспомнить, где же его видела. Девушка почему-то не сомневалась, что он победит — чувствовалась в нем сила и уверенность. А вот его противник, коренастый дед, больше бахвалился, девушка чувствовала, что он готов со страху пустить лужу.
Молодой мутант победил, причем легко, даже не вспотел. А когда он заговорил, Кора чуть в обморок не упала, в глазах у нее потемнело!
— …скоро пойдет на нас войной, а вы рвете друг друга, — говорил мужчина. — Если не прекратить убивать своих на потеху публики, мы проиграем. Важна жизнь каждого, и без разницы, кто это…
Это был голос Луки-Маджуро, сильный, спокойный, знакомый до слез. Не удержавшись, она вскочила и помахала, но он не заметил ее.
— Я здесь! Лука-а-а! Я здесь! — кричала она, размахивая руками, пока не получила затрещину от сидящего позади стражника.
Прикусила язык, села, а сердце трепыхалось, как пичуга, рвущаяся на волю.
Каждый раз во время его боев Кора пыталась подать знак — безрезультатно. Но когда он вместе с проклятым жрецом двинулся вверх по лестнице и повернул голову, она вскинула руку, и он увидел ее! И узнал! Поднес кулак к груди, помахал!
Но ничего не сделал. Что тут сделаешь — мутанты вокруг кишмя кишат, всех не убьешь. Но главное, что вот он, братик! Живой!
Она больше не одна, и Лука придумает, как вытащить ее из проклятого борделя.
Глава 20. Гость из Преисподней
Вчера после Большого круга Агреттон привел Луку в свои владения и отдал на попечение младшим шаманам. Те сняли клеймо донника, и Север снова стал рейдером, с полным правом верховодить. Сегодня же был день жертвоприношения Двурогому. Последний шанс спасти Кору, потому что, если рогатый выберет ее, сестру Лука больше не увидит.
Он рассматривал все варианты. Атаку на дом, где держали невест Двурогого; скрытное проникновение внутрь; перехват тогда, когда девушек поведут на Лобное место… Каждый из планов имел свои плюсы и минусы, но все они сразу же ставили вне закона и самого Севера, и его подчиненных, которые даже не догадывались об истинных мотивах своего лидера. Как бы он объяснил рейду свое желание похитить некую девушку, предназначенную Двурогому? Даже более амбициозная цель — спасти всех пленниц — не вызвала бы понимания. Мутанты пошли за ним не для того, чтобы вытаскивать из неволи девчонок, они готовы были драться за перемены, за лучшую жизнь.
Отбросив все эти идеи, Лука решил подумать еще. Двурогий отберет лишь двух девушек, остальным дадут свободу. Шансы на то, что Кору удастся освободить без боя, больше восьмидесяти процентов! Так что правильнее подождать и посмотреть, кого выберут жрецы, и исходя из этого действовать.
Соратникам пришлось соврать, что штука, плюющая огнем, понадобится, когда Север атакует жрецов. Вернее, если атакует, потому что глобальный план был иным: поучаствовать в Открытом круге, чтобы подмять всех верховодов, собрав огромный отряд, и только после этого вступить в открытое противостояние с трехглавой верхушкой Убежища: жрецами, шаманами и суперами. И то лишь при условии, что те откажутся от идеи Севера пойти на Империю.
Все для себя решив, он проговорил планы, умолчав о спасении Коры, со своими людьми. Оставалось только понять, как скрыть необычную штуку, которая неизбежно привлечет внимание мутантов, бластер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Для постоянного ношения Скю предложил использовать поясной мешок, в каких люди держали монеты. Размеров они были всяких — чем богаче мутант, тем больше мешок, так что в этом плане Север показался бы прохожим просто очень состоятельным рейдером.
А вот чтобы держать плазмоган всегда на изготовке, требовалась маскировка. В Убежище мутанты редко надевали одежду с рукавами. Хотя, может, такой была местная странная мода — выставлять напоказ оголенные руки, испещренные татуировками или увитые жилами мышц. Во время походов в Пустоши все старались укутаться, чтоб солнце кожу не жгло. В общем, соратники разошлись по Убежищу — кто на базар, кто по лавкам, а кто просто бродить по округе, чтобы присмотреть верхнюю одежду для верховода…
Солнце уже показалось полностью, когда отряд вернулся в съемный дом. Зэ, как обычно, что-то жевал, а Лесси принесла свежих свернутых лепешек с непонятной, но вкусной, обильно перченой мясной начинкой.
— Нашли такое, кароч! — сказал Жаба, протягивая Северу нечто вроде балахона из грязной мешковины, с рукавами. — Забрали у одного донника.
Лука накинул «обнову» и еле сдержал тошноту, от ткани воняло тухлятиной. Но он сдержался и придирчиво осмотрел арийскую кисть, торчавшую из рукава и державшую бластер.
— Ну как?
— Не видно! — сказала Лесси. — А ну, подними руки… Не, больше не надо, спалишься, верховод.
Девушка внимательно его осмотрела и начала поправлять ткань, разглаживать ее, затягивать пояс.
— Ну что, сейчас выдвигаемся или пойдем к началу? — спросил Йогоро.
— Да чего там делать? — спросил Скю. — Там, поди, и нет еще никого.
— Быстро доедаем лепешки и выходим, — отрезал Север. — Надо осмотреться, кинуть вызовы…
— И места получше занять! — поддержал его Сахарок. — А то лучшие расхватают, потом хрен чего разглядишь.
— Ясное дело, биться я в балахоне не могу, так что на месте разденусь и отдам его Лесси. Фразы «я замерз» или «спарился» означают, что балахон мне надо вернуть.
— Поняла, — кивнула Лесси, шепотом проговорила фразы.
Паук, убедившись в том, что все сферы влияние поделены и на ставках особо не заработаешь, потерял интерес к поединкам и пропадал на базаре — приценивался, собирал информацию, он и сейчас там был.
Выдвинулись к Лобному месту. Народ шел в том же направлении, что и рейд Севера: и по одному, и небольшими группками. Из центра Убежища тянуло дымом и ароматом похлебки. Впереди идущая группа узнала Севера, за его спиной зашушукались: «Это ж тот донник… монстр!» Неотрывно в глаза среди мутантов смотреть не принято — могут подумать, что им бросают вызов, потому, когда Север обогнал группу и вперился в верховода, тот потупился.
Жаба рассказал, что никакого плана у организаторов боев, как правило, нет, до самого конца состязаний никто не знает ни расклада сил, ни сколько будет схваток. Если верховод бросает вызов, а его не принимают, он вправе сам выбрать противника.
Половина зрительских мест была свободна, и рейд расположился в третьем нижнем ряду амфитеатра недалеко от прохода. Север к ним не спешил, обошел Лобное место по кругу, чтобы посмотреть, где охрана и как ее много — на случай, если придется вызволять Кору. Затем еще раз пробежался взглядом по зрителям, но девушек, предназначенных в жертву, среди них не было. Стражников он вроде тоже не приметил, либо те маскировались под мирных жителей.
Зрелища должны были длиться до ночи, до самого жертвоприношения, потому Открытый круг начинался не утром, а в полдень.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Из рассказов местных удалось узнать, как проходит состязание: любой верховод, который хочет расширить влияние, выходит в центр арены и толкает речь. Он должен назвать количество людей под своим началом, рассказать о них. Кто соблазнится, может войти в Открытый круг и представить свой отряд. Кто выигрывает, забирает людей. Обычно верховоды бьются не насмерть, достаточно вытолкать или выбросить противника за пределы круга. Проигравший может войти в рейд более сильного верховода на общих основаниях.
