– Верно, строгости, – согласился Арио. – Скажи мне, мастер Вайт, а как так вышло, что ты забыл нам сообщить о том, что десятника Вилема на кражах интендантского имущества поймали еще два с половиной года назад да на каторгу отправили? Это ты как, запамятовал? – вроде как подсказал он трактирщику.
Цвет лица у того сменился с красного на бледный, руки дрожали, и он, явно уже не очень соображая, вновь закивал:
– Так, так и было, запамятовал, владетельный ма…
– А деньги для него брать не запамятовал? – прошипел Арио, неожиданно ловко, как-то по-змеиному вскочив со стула и оказавшись вдруг рядом с вконец ошалевшим от страха Вайтом. – А когда ты по сто золотых в месяц брал, ничто тебе не напоминало о том, что об этом сказать бы надобно?
Вайт шагнул назад и вдруг обнаружил себя крепко схваченным за руки двумя верными помощниками «господина старшего приказчика», головорезами Тесаком и Голодным. А Круглый шагнул к нему вплотную, вглядываясь в глаза и ухватив за ворот, накручивая его на кулак так, что воротник врезался в толстую красную шею Вайта.
– Деньги ты для него брал, а вот они… – Арио тряхнул трактирщика, заставив его посмотреть в нашу сторону, – они под бомбометы попали, когда уверены были, что их там нет и интендантский десятник Вилем нам обо всем сообщает. И они потеряли людей, – добавил он уже спокойней, размеренно роняя слова. – Они потеряли людей из-за твоей жадности и лживого языка, мастер Вайт.
– Верну деньги, – простонал трактирщик. – Все верну, до грошика, у меня есть. Под кроватью, вторая доска. Поднять – а там ящик железный.
– Спасибо, посмотрим, – преувеличенно вежливо кивнул Круглый. – Как с тобой закончим, так и глянем. Скажи только, где нам еще людей вместо погибших поискать? Под какой доской? Под гробовой? – заорал Круглый и резко и сильно ударил Вайта под дых.
Тот согнулся, потеряв дыхание и хватая ртом воздух, а Арио крикнул:
– На стол его, скота!
Голодному с Тесаком два раза приказывать не надо было. Ловко подбив Вайту ноги, они опрокинули его спиной на длинный стол, растянув руки в стороны. Трактирщик засучил было ногами, но к ним подскочил еще кто-то, невысокий и плечистый, с грохотом подвинул к столу тяжелую лавку и прижал ей ноги Вайта, совершенно того обездвижив.
Арио подошел к столу, вытащил из кипящего масла вилку с кусочком мяса, сдернул его зубами, прожевал, запил вином. Обернулся к своим помощникам, сказав:
– Рот ему раскройте. Я хочу видеть его глотку, ту, что исторгала смердячую ложь два с половиной года.
Тесак выхватил широкий нож, навалился на Вайта. Тот завыл сквозь сжатые зубы, затем послышался удар, еще один, затем визг, похожий на поросячий. Я увидел, что рот Вайта раскрыт и окровавлен, а между поломанными зубами вставлен поперек клинок, острием прямо к горлу.
Арио отставил кружку, подхватил со спиртовки кастрюлю и шагнул к Вайту, который понял, что сейчас случится, и завыл так жутко, что у меня сжался желудок и на спину словно ведро воды из колодца плеснули.
– Ты сам во всем виноват, Вайт, – сказал Арио, остановившись у дергающегося и вопящего трактирщика. – Держите его крепче, чтобы головой не дергал.
Держали его крепко, не шевельнешься. Голодный, собрав в кучу длинный передник Вайта, прижал его к подбородку так, что вокруг побагровевшего лица жертвы словно появилось кружевное жабо.
– Руки осторожно, – деловито сказал Круглый и наклонил кастрюльку. – Вот так, по ножичку, как лимон на рыбку…
На фоне лампы сверкнула тонкая струйка масла, плеснуло вдруг шипением и паром, невероятный, нечеловеческий крик казнимого резко оборвался, превратившись в жуткое клокотание, запахло жареным мясом, каблуки трактирщика часто скребли пол. Стол ходил ходуном под бьющимся в агонии Вайтом, подручные Арио навалились на трактирщика, изо всех сил вцепившись в него. Затем Тесак выругался, резко отдернув руку с ножом и подув на запястье.
Потом все отскочили от Вайта, и тот просто скатился на каменные плиты пола. Тело его сотрясала мелкая дрожь, какое-то тихое сипение продолжало вырываться из открытого рта вместе с густым паром. Арио просто лил масло ему на лицо, норовя попасть в глаза, но Вайт уже не сопротивлялся и, может быть, даже не осознавал своих новых мучений. Лишь кожа трактирщика на глазах вспучивалась волдырями и обретала цвет сырого, чуть обваренного мяса.
Бронзовая кастрюлька со звоном встала на деревянный стол. Все молчали. Арио оглядел сидящих в зале, вглядываясь в лица. Мало кто сомневался в том, что это была не только казнь предателя, но и предупреждение остальным, мол, «не шути со мной».
– Тесак, закончи, – кивнул Круглый, возвращаясь за стол и поднимая кувшин с вином.
Тот кивнул, присел возле умирающего, но так до сих пор не умершего, вытащил снова кинжал из ножен и коротко ткнул того в сердце. Тело еще раз дернулось и замерло, теперь уже окончательно.
– А теперь я расскажу, для чего собрал вас здесь, – сказал Круглый, в очередной раз разливая вино по кружкам. – Теперь вас ждет то, для чего, в сущности, я собирал именно этот отряд. Дикий Барон справится и без вас, тем более что для него война пока окончена, валашцы решатся штурмовать перевалы еще не скоро. А вот вы понадобитесь… – тут он усмехнулся, – наследникам купца Зарама.
Сидящий рядом Злой весело рассмеялся.
Наследник купца Зарама
1
Странно вольному остаться без коня, но приказ толкований не подразумевал. Наша сотня, укрепленная и пополненная тремя десятками головорезов, подобранных лично Сергом Резаным из числа лучших людей его отряда, шла в сторону пристаней в пешем строю, нагруженная ранцами, карабинами, патронами, свернутыми пледами и прочим походным имуществом. Лошади остались с коноводами, которые погонят их дорогами нам вдогонку, с ними пойдет обоз с остатками имущества, но сейчас мы стали пехотинцами.
Раннее утро еще толком не начало разгонять темноту над Леймаром, даже солнце не показалось из-за ряда холмов, а лишь обозначило свой грядущий приход светлеющим небом, а мы уже разгоняли сон обывателей дружным топотом строевого шага, выбивавшего эхо из каменных ущелий узких улочек.
У пристаней, взятых под охрану пехотинцами барона Вергена, нас ожидал небольшой пароходик, дымящий черным из высокой черной же трубы, к которому подцепили на буксир две небольшие баржи. Предназначены они были для перевозки людей, то есть нас, о чем свидетельствовали натянутые тенты от солнца.
– Первый, второй и третий взвод – первая баржа! Четвертый, пятый и шестой – вторая! По местам бегом марш! – скомандовал Хорг.
Подкрепление распределилось не по существующим взводам, а образовало два новых, так что сотня наша стала неуставной, шестивзводового состава. Но она уже и сотней является только по названию, а на самом деле что состав, что статус нашего отряда от обычного воинского отличается очень сильно. И везти нас собирались вовсе не на войну на этот раз, хотя, со слов Арио, рисковать придется сильно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
