Аллисон беспомощно взглянула на Брэда. Он глубоко вздохнул, подошел к двери и плотно закрыл ее, чтобы не дать возможности сыщику Дугласа запечатлеть эту сцену. Потом наклонился к Меган.
– Маленькая, ты не можешь никому рассказывать. Понимаешь. Я… это… прячусь. – Пока все правда. – У меня нечто вроде сделки, и, если об этом узнают не те люди, все обернется скверно. Очень скверно.
Она явно огорчилась, но философски пожала плечами.
– Ладно. А потом я смогу рассказать? Теперь пришла его очередь беспомощно взглянуть на Аллисон.
– Поживем – увидим, – сказала та, и Брэд еле сдержался, чтобы не рассмеяться.
Матери не меняются. Его собственная употребляла это выражение сотни раз, когда подразумевала «нет». Он сообразил это рано, совеем еще мальчишкой. Меган тоже знала. Она с отвращением взглянула на мать и с надеждой повернулась к Брэду.
– Когда все будет закончено, – сказал он, мысленно включая в понятие «все» борьбу Аллисон с Дугласом. Один Бог знает, когда этой борьбе придет конец. Так что он мог спокойно пообещать.
– Ладно, – согласилась она. – Но ты ведь не уходишь, верно? Ты останешься ужинать, и мы снова вместе посмотрим телевизор.
Соблазн был велик. Чересчур велик. Он был здесь временным человеком, для него опасно привыкать к образу жизни, который ему не светит в будущем. Через пять лет Аллисон не будет вечерами сидеть в его старом доме перед телевизором.
– Я делаю макароны, – вмешалась Аллисон.
Брэд покачал головой.
– Не думаю, что это удачная мысль. – Он кивнул в сторону двери и одними губами произнес слово «детектив» над головой Меган.
– А по мне так удачная, – возразила девочка.
– Меган, беги наверх и помой руки перед ужином, – сказала Аллисон.
Меган демонстративно вздохнула и подняла глаза к потолку.
– Ма, ты же еще и готовить не начинала. Руки снова успеют испачкаться. Почему бы тебе просто не сказать: «Меган, уйди, я хочу поцеловать Брилла на прощание»?
Лицо Аллисон залилось алой краской, но голос звучал твердо.
– Меган, поднимись в свою комнату, мне надо поговорить с Бриллом… Биллом.
Меган повернулась к Брэду, встала на цыпочки и обвила худенькими ручонками его шею. Это было так неожиданно и обезоруживающе, что Брэд на мгновение растерялся, потом тоже обнял девочку. Такая маленькая, хрупкая, такая доверчивая. Что бы ни случилось, Дугласу он ее не отдаст.
– Пока, – сказала она, запрыгала через комнату, потом снова повернулась. – Ты завтра придешь?
– Не знаю, – пробормотал он. – Посмотрим.
Она снова подняла глаза к потолку и умчалась наверх.
– Я ушла к себе, – возвестила она сверху и громко хлопнула дверью.
– Ну, – сказала Аллисон, обхватывая себя руками, будто замерзла, – что у нас на повестке дня? Мне завтра снова идти в приют?
– А ты завтра не работаешь?
– Я имею в виду, после работы. Может быть, мне удастся сбежать пораньше.
– Сейчас все раньше и раньше темнеет. Мне кажется, в темноте тебе туда ходить не следует.
Она немного приподняла подбородок.
– Уж не хочешь ли ты от меня избавиться?
– Ни в коем случае.
– Тогда я буду там после работы. Постараюсь приехать около четырех. Или к пяти.
– Я буду ждать.
Она ошибалась. Он не пытался от нее отделаться, хотя следовало бы. Он искренне за нее беспокоился. Но решил ей об этом не говорить. Достаточно того, что он беспокоится. Ей об этом лучше не знать.
– Я приеду, – сказала она, борясь с желанием броситься в его объятия и поцеловать, то есть вести себя так, как обычные пары. Но они не были парой, тем более обычной.
Он решительно вышел из дома и направился вниз по улице, прямиком к черному автомобилю устаревшей модели, припаркованному через несколько домов от дома Аллисон. Человек на переднем сиденье наблюдал за его приближением. Глаза его забегали в поисках пути к отступлению.
Брэд постучал по стеклу.
– Который час? – спросил он. Это был не Салливан. Вероятно, один из его служащих. На сиденье рядом с ним лежали бинокль и фотоаппарат с телескопическим объективом.
Мгновение человек молчал, потом взглянул на часы.
– Половина шестого.
– Благодарствую. – Брэд зашагал прочь. Еще одна машина, еще один детектив, которого надо остерегаться. Ему казалось, что он никогда еще за годы работы в полиции не попадал в такую запутанную ситуацию, где проигрыш неизбежен.
Аллисон исподтишка взглянула на часы. Уже пять, а «летучка» с участием репортеров и операторов и не собиралась заканчиваться. Новый менеджер телестудии наслаждался звуком своего собственного голоса уже почти тридцать минут. Некоторым образом, подумала Аллисон, он очень смахивает на Поллака. Говорил он о том, что «хорошо для студии», а не о религии, но владел бессмысленной риторикой так же легко, как и святой отец.
Она не могла «себе позволить встать и уйти. Из мутного смысла речи нового руководителя она уловила, что ее работа, да и других тоже под угрозой. С каждой минутой вероятность, что Брэд ее не дождется, увеличивалась. Разумеется, она сможет работать в одиночку. И если придется, так и сделает. Однако приятнее, когда он поблизости.
Она мысленно зачеркнула слово «приятнее». Вернее будет сказать «удобнее».
Наконец начальник закруглился. Она ждала, что он возглавит хор восторженных воплей во славу телеканала, но он сдержался, лишь поднял кулак в воздух, побуждая их быть всегда на месте и работать как можно лучше.
Аллисон вернулась к своему столу, забрала сумку и собралась уходить. Тут подошел Рик.
– Там раздраженные арендаторы пикетируют дом своего хозяина стоимостью в миллион долларов. Хочешь со мной поехать?
Первым желанием Аллисон было согласиться. Может получиться неплохой репортаж, а ей бы это не помешало. Но она уже работает над хорошим репортажем и опаздывает на свое вечернее задание.
– Не могу. Я… – Она замолчала, потому что подошла Трейси.
– Я могу поехать, Рик, – сказала девушка. – У меня нет детишек, к которым надо мчаться сломя голову.
Аллисон сжала зубы и велела себе пропустить замечание мимо ушей. Но не пропустила.
– Спасибо, Трейси, – улыбнулась она. – Когда у тебя появится личная жизнь, я тоже буду рада тебя выручить. Должна бежать. Увидимся позже. – Она поспешила уйти, пока Рик не посмеется над ней за то, что потеряла выдержку, а Трейси не сообразит, что ее оскорбили.
Она ехала с максимально допустимой скоростью. Солнце уже село, скоро совсем стемнеет, но к тому времени она уже будет в приюте. Оставив машину на другой стороне улицы и уже повернув к приюту, она заметила выходящую из здания Джин. Женщина остановилась и неуверенно посмотрела на нее. Что же, можно начать и с Джин. Она ведь так и не узнала, как умер ее муж.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
