статуя не изменилась ни на миг, в моей голове не раздался божественный голос, а сырой зал был все так же пуст и холоден. Я не знаю, услышана моя просьба или нет. Может, статуя вообще лишь безжизненный антураж храма, и я мог с таким же успехом преклонить колено перед стулом или упавшей колонной. Встав, я делаю шаг вперед и осторожно вынимаю оружие из каменной ладони. Клинок легко выскальзывает из белой руки. Чуть подумав, я окропил алтарь своей кровью, резанув по запястью. Боги любят кровь и чужую боль, особенно отданные добровольно. Лишь теперь удается оценить клинок, что мне достался. Тяжелый, острый — почти короткий меч длинною в локоть. Прямое широкое лезвие, заточенное с обеих сторон для режущих атак, и узкое острие, которым удобно наносить колющие удары. Простая рукоять обмотана кожей, чтобы клинок не скользил в руке. Хороший кинжал, одинаково удобный и для охоты, и для боя. Я делаю несколько быстрых выпадов, привыкая к оружию в руке. Неизвестный мне мастер постарался на славу. А теперь пора, смысла и дальше оттягивать схватку нет. Я не хочу, чтобы моя соперница вырвалась на третий этаж и смогла дополнительно усилиться.
Протискиваюсь в дверь, быстро сбегаю вниз, пролезаю сквозь дыру и, ускоряясь, бегу к проходу на второй этаж храма. Мой разведчик продолжает патрулировать его, летая над поверхностью. Соперницу он так и не обнаружил. Или она затаилась на первом этаже, а может быть даже и в подвале, страдая от ран, или уже достаточно оправилась, чтобы успеть обследовать второй этаж до того, как я смог отпустить духа на ее поиски. Первый вариант мне нравится больше, но рассчитывать надо на второй. Велика вероятность того, что моя соперница или поджидает рядом с лестницей, или оставила какую-нибудь ловушку. Я бы точно сделал что-то подобное, будь у меня возможность подготовиться к бою заранее, не думаю, что она глупее.
А вот и пролом на первый этаж, около которого я тогда устроил свою засаду. До него мне пришлось добираться вплавь. Сейчас же, перед тем как нырнуть, я выпиваю зелье водного дыхания и, рефлекторно вдохнув, погружаюсь под воду. Проверим, действительно ли пролом недостаточно велик, чтобы в него протиснуться… На воздухе у меня бы ничего не вышло, но вода позволяет зависнуть в любой точке и извернуться при этом под самым немыслимым углом…
Я плыву вперед так быстро, как только могу, примерно зная принцип планировки первого этажа — он мало чем отличается от второго: узкие коридоры, крохотные тупиковые комнатки, сквозные холлы да кое-где широкие залы со статуями. Плохо то, что я не знаю, где мой соперник, поэтому приходится действовать практически вслепую — осторожно выглядывать из-за каждого угла, а потом изо всех сил нестись к следующему, в надежде первым увидеть врага.
Видно плохо, вода холодная, мутная, несмотря на выпитое зелье, дальше, чем на пару десятков шагов, ничего толком не разобрать. Тяжело без самфурина — с ним было бы гораздо проще найти мою противницу и навязать ближний бой. Надеюсь, и ей эта муть хоть немного да помешает. Как бы там ни было, время решает все. Быстро плыву вперед, все-таки тело не забыло уроки, выученные в мире Тысячи Островов. И пусть сейчас водная форма мне недоступна, глубинное чувство воды, однажды приобретенное, никуда не делось. Главное сблизиться, не могла она быстро отрегенерировать раны, полученные во время схватки, — ни один обычный эликсир на подобное не способен, а значит, увечья дадут о себе знать! Ярость, злобным псом скалит зубы, но холодная вода отрезвляет похлеще алхимической дряни. Ха, врешь, не возьмешь! Я не зря вложил призовую сферу силы в уникальную расовую особенность Берсеркер. В свое время я счел ее неподходящей для моего стиля боя, но сейчас, когда меня ждет жаркий бой клинок к клинку и тяжелые раны неизбежны, способность разрывать голыми руками металл мне прямо в масть. А память предков, пробужденная на турнире, очень вовремя наделила меня необходимыми знаниями.
Я ищу свою соперницу, но она находит меня первой.
Дротик, щелкнув об доспех и не сумев пробить его, падает на пол, будто все происходит на воздухе. Как я и думал, специальное усиление, и посильнее, чем на моем гарпуне. Пока мысли отслеживают снаряд, тело действует: сильный гребок ладонью разворачивает меня вбок, щит теней размывает контуры, превращая меня в подобие большой чернильной кляксы, размазанной по воде. Видимо, поэтому второй дротик пролетает мимо, лишь слегка задев руку. А мне, наконец, удается определить, откуда идет атака. Комната в конце узкого коридора, по которому я плыву.
Я неожиданно вспоминаю это место, дух здесь летал: холл сквозной, от него идет развилка, и тактика моей соперницы становится вполне понятна — бросками дротиков максимально истощить доспех, уйти в неизвестном направлении, и снова повторить, прежде чем навязать ближний бой. Уловки, засады, броски… ну уж нет, в эти игры я с тобой играть не буду! Рывок вперед изо всех сил, чтобы максимально сократить дистанцию, главное — не дать ей оторваться!
Маленькую черную фигуру я замечаю, едва вплываю в комнату. Тесно прижавшись к дальней стене, сжимая трезубец в одной руке, она резко выбрасывает вперед другую. В последний момент замечаю раскрывающуюся в воде сеть… Пытаюсь увернуться, вильнуть в сторону, но сеть неожиданно повторяет мое движение и словно живая плотно прилипает ко мне и, резко сжавшись, спеленывает тело, плотно прижав руки к телу. А ящерица выстреливает собой вперед едва ли не одновременно с сетью, оттолкнувшись ногами от стены…
Диния нанесла резкий сильный удар трезубцем по врагу, словно гусеница в коконе опутанному сетью. Основным свойством ее оружия был Проникающий удар, благодаря которому часть урона, игнорируя защиту, всегда проходит по цели, дополнительным усилением на него была наложена Острота, дающая дополнительный урон по броне. Кровь показалась в воде почти сразу после первого удара. Враг дергался, пытаясь вырваться, но сеть плотно обхватила его тело — в Доме Ящеров не зря на нее наложили усиление Прочность, и теперь она была способна удержать даже камнерога. Новый удар, еще и еще… Диния била не останавливаясь, словно швейная машинка строчка за строчкой вышивая свою победу. Она мстила за пережитый страх, за беспомощность, за боль, испытанную ею, и за тягучее мучение ожидания схватки. Ей хотелось только одного — чтобы все это поскорее завершилось и она смогла вернуться в клан и доложить Газараху о выполненном задании, постаравшись поскорее забыть подробности.
Трезубец, истощив доспех, глубоко вошел в тело,
