все такое прочее…
— Значит так, Иван, — Дарья Ивановна вышла из своей комнаты, прижимая к груди листочек в клеточку. Но сразу мне его не отдала. — Марья потомственная гадалка и колдунья, она кого попало принимать не будет. Прямо с порога может выставить, так что если ты задумал просто какие-то хиханьки и поразвлекаться, то лучше сразу не ходи.
— Да что вы, Дарья Ивановна! — с самым искренним видом сказал я. — Никаких хиханек, все серьезнее некуда!
— Тогда слушай правила, — она подошла практически вплотную, так что я чувствовал приторный запах ее духов. — Сначала позвони вот по этому телефону. Трубку снимет мужчина или женщина, все равно. Тебе нужно сказать, что ты от Дарьи, и что тебе нужен дружеский совет. Потом надо назвать свои имя-фамилию, год рождения и прочее, что спросят. И повесить трубку. Через три дня Марья решит, принимать тебя или нет.
— И как я об этом узнаю? — хмыкнул я, протянув руку за бумажкой, которую хозяйка все сжимала в руках. Но она не отдала.
— Еще раз позвонишь, и тебе скажут, — заговорщически сообщила она. — Все понял?
— На память пока что не жалуюсь, — усмехнулся я.
— Повтори, что надо делать! — потребовала хозяйка.
— Позвонить, сказать, что от Дарьи, рассказать о себе все, что спросят, — перечислил я. — Перезвонить через три дня.
— Дружеский совет! — сделав большие глаза, сказала Дарья. — Ты забыл сказать, что тебе нужен дружеский совет.
— А, это пароль такой? — я понятливо покивал. — Все, теперь точно запомнил, все сделаю, как вы сказали.
Дарья Ивановна наконец-то отдала мне адрес и телефон той особенной гадалки. Я мельком глянул. Ага, частный дом где-то в районе Вагонки. Райончик так себе, всегда был местом притяжения разных маргиналов. Впрочем, то место, где я сейчас живу, тоже сложно назвать благополучным. Только здесь окрестности шинного завода, а там — вагоноремонтного.
Поняв, что Дарья Ивановна вознамерилась мне еще что-то рассказать, я спешно ретировался к себе в комнату и захлопнул дверь.
Перевел дух.
Разделся. Умыл лицо, посмотрел на свое свежее и бодрое лицо в зеркале. Забрался под одеяло. Заложил руки за голову и уставился в потолок.
Вот же засада.
Я не устал. Должен был, весь мой жизненный опыт вещует, что я сейчас просто обязан отрубиться за буквально-таки минуту. Но нет. Спать еще не хотелось совершенно. Причем это явно была не бессонница тревожная, а вовсе даже молодой задор и здоровый организм.
Я посмотрел на часы. Всего-то начало десятого.
Закрыл глаза. Понял, что зря вспомнил Анну, когда стоял у двери. Теперь ее образ прямо-таки настойчиво лез в мысли и требовал, чтобы я перестал прикидываться умудренным годами пенсионером, а вернул бразды правления этим организмом другой голове, которая несколько ниже пояса…
Да вот же…
Я отбросил одеяло. Встал. Снова оделся, заглянул в свою кухонную тумбу, вроде у меня там был припрятан пакетик шоколадных конфет, остались от новогоднего заказа.
Подошел к двери, невольно прислушался.
Вроде бы Дарья Ивановна в коридоре не топталась и случайных собеседников не подкарауливала.
Так что я выскользнул из квартиры незамеченным и двинул к остановке.
В общаге Анны сегодня дежурил не вредный старикашка Лев Ильич, а его сменщик. Помоложе, раза в два пошире правда не менее вредный. Кажется, чтобы попасть на должность вахтера, надо в каком-то специальном месте сдать экзамен на особо мерзкие черты характера, иначе никак не получится занять теплое кресло человека, в чьей власти либо «пущать», либо «не пущать».
И, судя по воинственно заблестевшим глазкам нового вахтера, он был уверен, что я отношусь ко второй категории.
— А вы еще к кому, молодой человек? — он подозрительно прищурился и окинул меня взглядом с ног до головы. — Что-то я вас не припоминаю!
— Я вас тоже впервые вижу, так что мы в равном положении, — я весело подмигнул и извлек из кармана пропуск. Убедил Анну, что я же все равно буду к ней приходить. И если каждый раз я буду изобретать разные творческие способы прошмыгнуть мимо бдительных глаз вахтера, то однажды мои русые кудри примелькаются, и меня начнут бить… Она цитате рассмеялась, и пропуск мне вернула. Мой же, который сама когда-то и отобрала в порыве ярости.
Так что сейчас я спокойно сунул в щекастенькое лицо нового вахтера документ и прошел мимо него к лестнице.
Поднялся на второй этаж, постучал в знакомую дверь.
Внутри что-то упало и покатилось. Потом что-то снова упало. Потом раздались торопливые шаги, и дверь распахнулась. Лицо Анны было взволнованным и разрумянившимся. Волосы слегка растрепаны, пальцы торопливо завязывают пояс халата.
— Что-то случилось? — спросил я. — Невовремя?
— Да! — отрывисто бросила Анна.
— Оу… — я сделал над собой усилие, чтобы не выглядеть ну совсем уж разочарованным. Что ж, Анна — взрослая женщина, в конце концов, мы ни разу не договаривались о том, что наши отношения эксклюзивны, и ни с кем, кроме меня, она не встречается… А позвонить перед тем, как приезжать — это целый немаленький квест. Начиная от поиска двухкопеечной монеты, которые не всегда оказывались в горсти мелочи, рассованной по карманам, и заканчивая тормознутость вахтера, который может тупо не успеть позвать к телефону Анну Аркадьевну за то время, которое отводится автоматом на разговор. В общем…
— Ну что ты встал на пороге?! — раздраженно сказала Анна, схватила меня за руку и затащила в комнату. Дверь захлопнулась.
В комнате царил настоящий разгром. Во всяком случае, сначала мне так показалось. По всем поверхностям валялись вещи — платья, юбки, нижнее белье, какие-то прозрачные и полупрозрачные шарфики. Пол усыпан чуть ли не ровным слоем туфлями, босоножками, высокими сапогами и изящными тапочками с помпонами.
Я перевел взгляд на Анну. Фланелевый халат она явно накинула поверх другой одежды. Из-под полы торчало розовое кружево. И лицо было при полном параде — глаза подведены стрелками, ресницы накрашены… А растрепанные волосы…
Кажется, до меня понемногу начало доходить, что это она тут устроила.
Уф, прямо облегчение… Может я и не вовремя, но не потому что есть какой-то другой мужчина.
Я шагнул к Анне вплотную и взялся за узел пояса ее халата. Полы распахнулись, и под пуританским изделием советской легкой промышленности оказался легкомысленный розовый пеньюар. Прямо-таки полупрозрачная одежка диснеевской принцессы. Разумеется, все мысли, кроме одной, моментально из моей головы вылетели. Я притянул Анну к себе и впился в ее губы, чувствуя парафиновый вкус ее помады.
Хотел я сначала расспросить ее, что тут такое случилось, но этот вопрос потерпит какое-то время.
— Надо дверь сначала запереть… — задыхающимся шепотом проговорила Анна мне в
