Узнав, что Ранджит почти все время мерзнет, он хлопнул себя по лбу.
— Вот черт, — в сердцах выругался Тарик. — Не уследил. Вас поселили с шиком, а надо бы просто с комфортом.
Их переселили в новую, не слишком шикарную гостиницу. Майру это немного озадачило, но вскоре она переговорила с администратором и объяснила Ранджиту, почему сэр Тарик выбрал отель в Южном Кенсингтоне. Во-первых, он расположен поблизости от лучших городских музеев (на тот случай, если Ранджит и Майра захотят их посетить), а во-вторых, здесь часто останавливаются арабские нефтяные шейхи со своими многочисленными свитами, занимая по паре этажей, и эти господа очень не любят мерзнуть. Они не любят мерзнуть не только в своих номерах, но и в коридорах, и в фойе, и на лестницах, и даже в лифтах. А владельцы отеля больше всего на свете боятся чем-то не угодить этим щедрым арабам.
Ранджит был рад, что ему досталось от щедрот нефтяных шейхов. Его настроение до того улучшилось, что он воспользовался удобным местонахождением отеля и отправился осматривать достопримечательности. Музей естествознания привел его в восторг, хотя там было прохладно. После его посещения Ранджит согласился на поездку на другой конец города, в великолепный Британский музей, расположенный в районе, где когда-то жил Гамини. В Британском музее сквозняки оказались еще сильнее, но в итоге Ранджит был вынужден признать: да, у холодных стран есть кое-какие преимущества перед жаркими.
Однако молодожены тратили свое время не только на туризм. Ранджиту пришлось посидеть и подумать над лекцией для Королевского математического общества, но сказал он не намного больше, чем на пресс-конференции в Коломбо. Его поспешили пригласить редакции двух журналов — «Нэйчур», поскольку именно он опубликовал статью Субраманьяна, и «Нью сайентист», чей представитель пообещал сводить Ранджита и Майру в самый лучший паб на этой стороне Темзы. Была еще пара пресс-конференций, о которых заранее договорился де Сарам. Майра однажды убедила Ранджита проверить в деле термобелье. Они постояли напротив Букингемского дворца и понаблюдали за сменой караула, а когда возвратились в отель, Ранджит признался, что в результате этой пытки ни одна часть его тела не обморозилась. Все камеры были нацелены на гвардейцев, и никто не пытался снимать Ранджита с Майрой, хотя их фотографии побывали на первых страницах большинства газет и журналов.
— Значит, это правда, — сказал Ранджит. — Мы можем гулять по Лондону сколько угодно, и никто не обратит на нас внимания. Пожалуй, я бы охотно согласился здесь жить, вот только сдвинуть бы город на тысячу километров к югу.
Этого, естественно, не произошло. В конце концов необходимость кутаться так доконала Ранджита, что он сдался и поговорил с сэром Тариком, а потом связался по телефону с де Сарамом. После чего, довольно улыбаясь, сообщил Майре:
— Мы летим в Америку. Кажется, это называется Американской ассоциацией содействия развитию науки. В следующем месяце она проводит свой ежегодный конвент, и де Сарам обо всем договорился. Конечно, Майра, мы тут далеко не все посмотрели, но время еще будет. Обязательно везде побываем, когда станет потеплее.
Для них были заказаны билеты первою класса (спасибо еще одному щедрому фонду) на рейс «Американ дельта» до Нью-Йорка на два часа дня, хотя сэр Тарик искренне и горячо протестовал.
В два часа двадцать минут Англия осталась позади, можно было полюбоваться через иллюминатор восточным побережьем Ирландии.
Ранджит был само участие.
— Я тебя не слишком тороплю? Как ты себя чувствуешь?
Майра рассмеялась и протянула стюарду стакан, чтобы тот подлил апельсинового сока.
— Я себя чувствую прекрасно. Да, мы сможем вернуться в Англию, когда будет тепло — в июне, например. Но ты уверен, что решение насчет полета в Америку правильное?
Ранджит положил на булочку консервированную клубнику со взбитыми сливками и с удовольствием откусил.
— Конечно уверен, — ответил он, жуя. — Я ведь выяснял, какая сейчас погода в Нью-Йорке. Ночью плюс девять, а днем восемнадцать. В Тринко бывает и холоднее.
Не зная, смеяться или плакать, Майра поставила стакан на столик.
— Ох, мой милый, — проговорила она. — Ты ведь никогда не бывал в Америке?
Ранджит встревожился и пытливо взглянул на жену.
— Ты о чем?
Майра наклонилась и погладила его руку.
— Всего лишь о том, что ты не заметил: американцы кое в чем весьма старомодны. К примеру, они до сих пор измеряют расстояние в милях, а не в километрах. И — надеюсь, тебя это не слишком сильно огорчит — они предпочитают температурную шкалу Фаренгейта шкале Цельсия, которой пользуются во всем мире.
22
Новый Свет
Помимо того что климат Нью-Йорка сильно разочаровал Ранджита с температурной точки зрения, выпуски новостей, которые можно было увидеть на экранах многочисленных телевизоров в гостиничном номере, оказались еще более удручающими. К примеру, в Южной Америке какое-то время царило относительное затишье, и теперь ему пришел конец. Как объяснил один из тех, кто принимал Майру и Ранджита в США, большую часть преступлений, связанных с наркотиками, переквалифицировали в разряд мелких правонарушений, если не сказать проступков. Вследствие этого произошла декриминализация почти всей деятельности колумбийских наркобаронов. Изменение в законодательстве позволяло любому американскому наркоману получить желаемое дешево, без участия гангстеров, в любой аптеке. Так что гангстеры, можно сказать, остались не у дел. Как и мелкие торговцы, прежде раздававшие бесплатно, «в рекламных целях», дозы двенадцатилетним подросткам — теперь у наркодилеров не было никаких шансов на обновление клиентуры. В общем, с каждым годом число наркоманов в Америке постепенно снижалось. Старые умирали или «завязывали», а новых появлялось немного.
Но у декриминализации были и неприятные последствия.
Хуже всего, что наркокартели, лишившиеся прибыли от плантаций коки, теперь с вожделением глядели в сторону Венесуэлы. Оттуда экспортировалось не менее сильнодействующее вещество, на которое так же легко было «подсесть», как на наркоту. Нефть приносила теперь куда больше денег, чем наркотики. Поэтому вооруженные отряды колумбийских наркокартелей стали захватывать нефтяные поля соседей. Немногочисленная и коррумпированная венесуэльская армия оказывала лишь символическое сопротивление. Колумбийской стороной двигал слишком мощный интерес, поэтому большинство побед доставалось ей.
Мало всего этого, так еще посыпались новости о последних кознях северокорейского Любимого Вождя и о возобновлении конфликтов между непримиримыми мелкими странами на месте бывшей Югославии. К тому же все более жаркими становились стычки между частями развалившегося Советского Союза, а уж про Ближний Восток и говорить не приходилось…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
