Джиллиан сжалась в объятиях Бена и приготовилась стоически переждать грозу. Идти по узкому уступу в такое ненастье было бы равносильно самоубийству и к тому же не имело смысла, потому что ливень наверняка бы кончился задолго до того, как они добрались бы до какого-нибудь укрытия.
Время тянулось медленно, потоп все не прекращался. Сбегающие сверху ручьи становились все шире и мощнее, окатывая их с головы до ног, собираясь в бурлящие грязные лужи вокруг ног. Казалось, что грозе не будет конца и что они сидят здесь уже много часов, вздрагивая от разрядов молний и тревожно прислушиваясь к каждому звуку.
Но внезапно все кончилось. Гроза ушла дальше в горы, и металлические раскаты грома стихли. Дождь перестал, и показалось солнце, едва не ослепив нх своей яркостью.
Они осторожно выпрямились, потягиваясь, разминая ноги, выгибая спины. Мартим вынул из водонепроницаемой пачки сигарету и потянулся за зажигалкой Влажный металл выскользнул из его пальцев, и зажигалка упала на край тропы. Машинально, не думая, что делает, он шагнул вперед, чтобы ее поднять.
Все случилось в одно мгновение.
— Не подходи к краю! — крикнул Бен.
Внезапно послышался свистящий, чавкающий звук, и Мартим успел лишь сдавленно вскрикнуть от ужаса, до того как земля подалась под его ногами, и он исчез в пропасти.
Его крик долго стоял у них в ушах, прежде чем оборваться навсегда.
— Черт! — Бен мгновенно размотал веревку, которую нес через плечо. — Назад! — закричал он. — Всем отойти от края. Он размок от дождя.
Потрясенные, они послушно попятились и снова прижались к скале.
Веревку не на чем было закрепить, поэтому обвязав себя под мышками, Бен швырнул ее конец Пепе.
— Не дай мне упасть, — бросил он и, вытянувшись во весь рост, пополз к краю.
Сердце Джиллиан подскочило к горлу, она рванулась было вперед, но тут же заставила себя остановиться. Добавочный вес на размокшем краю уступа только увеличил бы опасность. Вместо этого она приготовилась в любой момент броситься к Пепе, чтобы помочь ему удержать веревку, если земля осыплется и под Беном.
Бен осторожно заглянул в пропасть.
— Мартам!
Ответа он не дождался, хотя позвал еще два раза. Повернув голову, он приказал.
— Бинокль!
Жоржи быстро нашел его и толкнул по размокшей земле в протянутую руку Бена.
Бен приложил бинокль к глазам и настроил его. Он долго молчал, затем бросил бинокль обратно Жоржи и отполз от края.
— Шервуд, займи место Мартима у носилок, — коротко приказал он, и потрясенный происшедшим Рик подчинился без возражений.
Белая как мел Джиллиан не могла опомниться. Случайно получилось, что она как раз смотрела на Мартима, когда под ним рухнула земля, она видела выражение безграничного ужаса и полной беспомощности в его глазах, когда он проваливался. В них было сознание неминуемой смерти, с которой он ничего не мог поделать. Ее отец тоже погиб в этих горах. Упал. Возможно, с этого же уступа. Возможно, в его глазах было такое же выражение мучительного, беспомощного осознания своего конца. Неужели так и было?
— Что будем делать? — невыразительным голосом проговорила она.
Бен пронзительно глянул на нее.
— Пойдем дальше. Нам надо скорее уйти с этого уступа.
— Но… нам же надо спуститься. Может, он еще жив. — Ей казалось, что следует хотя бы попытаться это сделать, хотя она и понимала, что Мартим только чудом мог остаться в живых. — А если… если он умер, нам надо похоронить его.
— Мы не сможем до него добраться, — ответил Бен, придвигаясь к ней ближе. Ему не нравилось, как она выглядит. Казалось, она вот-вот впадет в состояние шока.
— Но мы должны. Может быть, он только ранен.
— Нет, он мертв.
— Ты не можешь это увидеть отсюда, даже в бинокль. Может быть, он еще дышит.
— Джиллиан… — Он обнял ее, притянул к себе, к своему измазанному грязью телу, и стал гладить по мокрой голове. — Он умер. Даю тебе слово.
Череп Мартима раскололся о камни, как спелый арбуз. Они ничего не могли для него сделать, и он не хотел, чтобы Джиллиан увидела труп.
— Тогда мы должны достать его тело.
— Мы не сможем. Даже если бы у нас было соответствующее снаряжение, этот выступ не выдержит таких усилий. Чтобы достать тело, понадобится команда альпинистов.
Она на мгновение замолчала, но он чувствовал, как ее трясет, и обнял ее еще теснее.
— Мы вернемся за его телом потом? — наконец спросила она.
На этот раз он был вынужден сказать ей правду:
— К тому времени не останется ничего, за чем стоило бы возвращаться. К тому времени сельва уничтожит все следы тела Мартима.
— Понимаю.
Она расправила плечи и оттолкнулась от него. Она действительно все понимала. Если бы она не была так потрясена и опечалена, то не задала бы такого глупого вопроса. Они ничего больше не смогут сделать для Мартима. А для себя… им надо продолжать экспедицию.
Глава 12
Притихший отряд двинулся дальше. Бен еще внимательнее следил за Джиллиан, его очень тревожил ее напряженный вид. Ее явно взволновала не только гибель Мартима, хотя смерть его была ужасной. Нет, здесь было что-то еще, что-то более глубокое.
Кроме того, Бен начал беспокоиться, успеют ли они миновать засветло проклятый уступ, чтобы не пришлось на нем заночевать. Тут не было места для палаток, и они ночью стали бы добычей москитов, тучи которых преследовали их с момента высадки на берег.
Бен велел остановиться и на всякий случай послал Пепе вперед на разведку. Присев на корточки, он вглядывался в угрожающе нависавшие над ними горы. У него было такое ощущение, словно они сидят в какой-то дыре и от неба остался лишь небольшой круг над головой. Не то чтобы их положение было таким уж плохим, просто у него неожиданно возникло это странное, тягостное чувство. Чем скорее они смогут убраться с этого уступа, тем лучше.
Джиллиан тоже, не мигая, смотрела на горы. Бен подошел к ней, стараясь держаться подальше от осыпающегося края.
— В чем дело? — тихо спросил он, опускаясь около нее.
Она сорвала листок и машинально теребила его, разрывая в клочья. Она не смотрела на него, а только на горы.
— Мой отец погиб, упав в пропасть, — наконец проговорила она. — Нам сказали, что это произошло в горах. Наверняка в этих горах, где-то на тропе, по которой мы сейчас идем. Возможно даже, на этом самом уступе. Бог свидетель, здесь достаточно опасно.
Бену хотелось утешить ее, просто прижать к себе, пока ее боль не утихнет, но он ничем не мог ей помочь. Желание это было ему внове: прежде он никогда не испытывал потребности заботиться о ком-то. И это слегка ошарашило его.
— Такого нельзя знать точно, — сказал он. — Не позволяй себе думать об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
