подледного лова, а некоторые их снасти буквально поразили местных жителей своей нарочитой простотой и эффективностью.
А началось все это зимнее приключение с того, что позавчера Толя Рыбаков предложил съездить небольшой мужской компанией к лесорубам. Михаил долго не раздумывал, да и Нина была не против, а то подготовка к встрече Нового года несколько утомила его. Хотя сам праздник, к слову, прошел просто замечательно. У детей состоялся традиционный утренник с Дедом Морозом /Андреем Великановым/ и Снегурочкой /Ольгой Шестаковой/. В качестве новогоднего дерева без всяких хитростей использовали растущую у школы сосенку. Она стояла в эти дни вся нарядная: в игрушках, серпантине и окутанная сверху донизу гирляндами. Был и настоящий новогодний салют, благо этого добра навезли на несколько лет вперед. Руководил сим действом Илья Громов под чутким присмотром Ханта. Несколько лет Илья работал в фирме, торгующей пиротехникой, и не раз бывал у техников на подхвате, поэтому фейерверк вышел очень красочным и впечатляющим. Сейчас экономить на пиротехнике не было необходимости.
У взрослой же публики ночью были импровизированный бал-маскарад прямо под открытым небом и ночные танцы до упаду. Хотя в теплой одежде и валенках много не попрыгаешь, но танцевали все с удовольствием. Был ли и те, кто отмечал праздник по домам, в теплой семейной обстановке. Молодежь проводила свою собственную дискотеку в спортзале, там они организовывали все самостоятельно. Так что первый Новый Год в этом мире прошел, как и положено, весело и во хмелю.
А сейчас Михаил вышагивал по снежной тропе и наслаждался ночным, освещенным ярким месяцем, лесом. Совсем как в старые добрые времена, когда он увлекался туризмом. Они с друзьями любили зимой вот так махнуть на лыжах километров за тридцать-сорок от города, и устроить ночевку прямо в таежной избушке. Пускай там удобства во дворе, старая дымящаяся печка и вместо кроватей грубо сколоченные нары. Зато кругом чудесный зимний воздух, безлюдные таежные просторы, крутые горки для увеселений и огромное звездное небо над головой. Никогда в городе столько звезд на небе не увидишь, его просмотру там мешает «свет цивилизации».
Его друг Вася Некрасов увлекался с детства астрономией и знал расположение десятков созвездий. Он имел редкий дар предугадывать северные сияния, или Сполохи, так называли их на севере. Вася смотрел заранее прогноз погоды, что-то там вычислял по звездным картам, а потом сообщал своим друзьям по телефону ключевую фразу. И они, не медля, выбирались за город, чтобы увидеть настоящее, а не придуманное сказочное волшебство. Можно было часами наблюдать эти солнечные вихри, разворачивающие свой замысловатый танец на огромном звездном полотне. Призрачно зеленоватые, иногда с голубым оттенком, иногда с пурпурным, волны сияния крутились по всему небосводу, то вспыхивали ярким пламенем, то волной шли по небу, а затем медленно угасали. Это был настоящий природный художественный перфоманс, так выразились бы сейчас по-модному.
А Вася… Рядовой Василий Некрасов геройски погиб при выполнении своего интернационального долга в республике Афганистан. Как умелого скалолаза его с радостью записали в горные стрелки и отправили служить на горячий юг. В те времена мужчины еще не прятались под женские юбки от опасностей жизни и гордились званием настоящего мужика. Их группа спецназа на боевом выходе попала в засаду, и Василий остался прикрывать отход своих товарищей. Он уже был старослужащим, имел удачный опыт отрыва от противника, одному это было сделать проще. Василий закрепил заранее фал на крутом склоне, прыгнуть вниз для опытного скалолаза было делом нескольких секунд, а затем оставалось только нырнуть в боковое ущелье и уйти.
Но судьба оказалась к нему безжалостна, осколком гранаты веревка оказалась перебита на середине пути. Его обезображенное моджахедами тело тревожная группа нашла только на следующий день. Хоронили Васю прямо в цинке. Михаил узнал о его смерти только, когда вернулся на дембель домой. В Афгане же погиб еще один знакомый парень с соседней кафедры института. Потом, в перестроечное время, какие-то негодяи стали называть это бессмысленной чужой войной. Хотя и тогда находились умные люди, которые говорили, что лучше, когда война идет где-то там, далеко, на чужой территории. В противном случае она придет сюда, в наш дом, а ведь так, в конце концов, и получилось. Но еще со времен античности и Перикла, кто слушал умных? Жизнь паровым катком промчалась по его поколению, рожденному в эпоху расцвета русской цивилизации. Потом было и безумство перестройки, крах Союза, которому они давали армейскую присягу. Затем лихо пронеслись дикие девяностые, прихватизация, открытый грабеж со стороны государства, и кровавая бойня в Чечне.
Михаил на встрече выпускников зимой девяносто пятого с ужасом узнал, что в первые два месяца войны уже трое пацанов из их школы погибли на этой необъявленной войне. Хотя за те же десять лет афганской компании погибло всего двое. Знакомые омоновцы и армейские возвращались из командировок в гордую Ичкерию, и потом рассказывали поистине ужасающие вещи о царящем в войсках бардаке и постоянном предательстве верхов. Многие состояния нуворишей в России были оплачены кровью русских солдат. Хотя кто нынче об этом помнит, только если мамы погибших пацанов.
Это было страшное время полной неуверенности в завтрашнем дне, повсеместной задержки зарплат, голодных ртов детей, всесилия бандитской кодлы. Но и этот хаос они пережили, рожали детей, искали на стороне хоть какой-нибудь приработок, меняли профессии, уезжали. Кто-то пробовал себя в бизнесе, а кто-то плюнул на все и пил горькую. Постепенно подошел возраст, когда здоровые крепкие мужики начинали умирать один за другим. Нервы, убитое плохим алкоголем здоровье, отсутствие квалифицированной медицинской помощи, дамоклов меч ответственности за семью, постоянно висящий над душой. Все это выкашивало наши ряды не хуже иной войны. Страна как последняя шлюха торговала собой направо и налево. Ему стало противно называть себя русским, и даже стыдиться этого, и он вспомнил в один момент свои сербские корни. Через знакомые патриотические организации завербовался в Боснию, пригодилась там его воинская специальность пулеметчика и опыт, полученный в спецназе внутренних войск.
Небольшой отряд русских добровольцев стоял на границе сербского и хорватского анклавов. Активная фаза войны уже прошла, так, маленькие набеги, перестрелки, и все та же непрекращающаяся этническая резня. Сербы оказались далеко не такими невинными агнцами, как любили подавать у нас в патриотической прессе. Патриотизма большинства сербов хватало только на темпераментные митинги, проходящие в далеком Белграде. А были и такие, кто спокойно продавал оружие тем же усташам, или делал свой гешефт на беженцах и гуманитарке. Руководство Республики Српской, зачастую, оказывалось таким же некомпетентным и трусливым, как и
