и украшения, хочется прибить. И все же…я не могу не выступить на защиту своей семьи.
- Чушь. Да и с наследством потом могут возникнуть проблемы.
Мы проходим в ванную комнату. Вадим встает перед зеркалом, хватает салфетку и принимается тереть щеку.
- А когда ты один, то все по любому достанется тебе, - продолжает прерванную мысль.
- Не знаю, - говорю я. – Никогда не думала об этом в таком ключе.
- А следовало бы. Впрочем…
Вадим включает кран и принимается за костюм.
- Впрочем, тебе, Лисенок, совершенно не о чем волноваться. С твоими данными ты легко найдешь достойного мужа, который о тебе позаботится, и окружит вниманием и богатством. Обеспечит достойную жизнь, к которой ты привыкла с детства.
Что? Какого еще мужа? О чем он вообще говорит?
Вадим подмигивает мне. Точнее, подмигивает его отражение. Ведь он все еще стоит ко мне спиной. Но вот он поворачивается, и хватает меня за руку.
Я пытаюсь высвободиться, но он удерживает.
- Поэтому, я не допущу, чтобы какие-то невоспитанные дети испортили нам день. И вечер. Да и все дальнейшее.
Он смотрит на меня проникновенно, так что не спрятаться от его взгляда никуда.
Какое еще…Какое еще дальнейшее?
Мне вдруг становится безумно душно.
- Эээ…, - бормочу я.
Хочу сообщить, что мне не по себе.
Но тут Вадим сам выводит меня из ванной комнаты. На воздух. Слава богу.
…
- Обещайте, что в следующие выходные вы приедете к нам на обед, - говорит он громко, на что его отец сразу же отзывается восторгами.
- Да-да, это отличная идея, сынок. Гордей, Ариночка. Посидим снова по-семейному, пожарим шашлычок. Кстати, Гордей, я говорил, что мне для нового проекта нужен партнер…
- Я не поеду, - тут же восклицает Маша.
- И я, - вторит ей Митя.
Николай Петрович пытается замаскировать неловкость смехом.
- Так, сейчас отправитесь у меня… - строго начинает мама, но Митя ее перебивает.
- Что? Смотреть мультики? Мы с удовольствием.
И они с Машей синхронно подскакивают с мест.
Никто их не удерживает, потому что…в общем, папа всегда говорит, что мы не обязаны общаться с теми, с кем не хотим. Он…никогда не заставлял и не заставляет нас соблюдать приличия.
Не знаю уж, хорошо это или плохо. По мне, так хорошо. По мнению дедушки, безалаберность и разгильдяйство.
Мама же…сохраняет нейтралитет, хотя уверена, что поддерживает сторону папы. Она в итоге всегда на его стороне.
- Ну, Лисенок, прогуляемся по саду? – спрашивает у меня Вадим.
- Конечно.
Я пытаюсь еще раз уговорить себя, что все складывается просто идеально.
Свободное время, природа, и красивый парень вышагивает рядом.
Вадим довольно широк в плечах, что для меня несомненный плюс, а еще он использует дорогой качественный парфюм.
Он…начинает вдруг рассказывать анекдоты, и большинство из них действительно довольно смешные. Я расслабляюсь все сильнее.
Уже как час то и дело не проверяю телефон на тему, а вдруг, что-то от Игорька придет, или даже от самого Игната?
После вчерашнего вечера, беспокойной ночи и вяло тянущегося утра для меня это настоящий прогресс.
- Смотри, какая красивая птица, - говорит вдруг Вадим, и указывает куда-то на листву деревьев.
- Где? – машинально спрашиваю я.
- Вот же, на ветке сидит.
- Я…не вижу.
- Ну, вон же.
Вадим сдвигается ближе, приобнимает и немного разворачивает. Снова указывает.
- Теперь видишь?
Я…не вижу по-прежнему, однако неожиданно получается, что Вадим прислоняется щекой к моей щеке.
И мне становится уже не до какой-то птицы.
Я…напрягаюсь вся.
Особенно, когда понимаю, что и ему, кажется, теперь не до птицы.
Он замирает, точно так, как и я, а в следующий момент поворачивает голову, и…
Его губы прикасаются к моей щеке.
Я застываю, словно деревянный истукан. И тогда Вадим снова целует, только уже чуть ниже. Кажется…кажется он…Ух…Боже мой…Его губы целенаправленно продвигаются по скуле вниз…Кажется, к моим губам…
А я как раз мечтаю о взрослом поцелуе с парнем…
Неужели…О боже, неужели сейчас вот прямо сейчас этот поцелуй, наконец, произойдет?
Мне страшно, и…я не уверена, что готова. Но…отчего-то продолжаю стоять, словно меня парализовало. Я…не могу ни сдвинуться ни на миллиметр, ни оттолкнуть.
Игнат
Открываю глаза и пытаюсь разобраться в ощущениях.
Я лежу на чем-то твердом, башка раскалывается, и меня знобит. Нос улавливает характерные лекарственные запахи.
Последнее, что помню, кабинет старшего Горского и его признание. А дальше провал.
Слева от меня раздается характерный звук, похожий на храп. Поворачиваю голову.
Морщусь от резкого головокружения.
Черт.
В полутьме разглядываю койку с лежащим на ней спящим. Далее стоит еще одна.
Я, по ходу, в многоместной больничной палате. Надо бы подняться и выбираться отсюда, но вместо этого снова проваливаюсь в сон.
…
Следующее пробуждение приходится на дневное время. Надо мной склоняется девчонка в белом, не намного старше меня.
- Ну, как у тебя дела? – с улыбкой на смазливом личике спрашивает она.
Зашибись.
- Где я? – произношу, с трудом разлепляя губы.
- Городская клиническая больница, - с удовольствием рапортует девушка. – Я медсестра. И мне необходимо поставить тебе капельницу. Так что, полежи спокойно. Хорошо?
- Леночка, а мне капельницу? – раздается слева.
Скрипучий старческий голос.
- А вам, Семен Петрович, теперь только завтра.
- Но, Леночка!
- Завтра, завтра. Мы работаем строго по назначениям врача. Вы, лучше температуру пока померяйте.
- Палата…обычная? – на всякий случай уточняю я.
- Самая что ни на есть обычная. Хотя те мужчина с парнем, что тебя привезли, были очень дорого одеты. У мужчины одни только часы, что на запястье болтаются, стоят как оклад всего нашего персонала за полгода. У меня уж глаз наметан на такое. А машина? Миллионов двадцать стоит, не меньше. Могли бы позволить себе и платную. Но…настояли почему-то на обычной.
- Хорошо, - выдаю, не скрывая облегчения.
Медсестра дергает плечом.
- Не понимаю такого. Слава богу, хоть лекарства оплатили. Ой…
Тут она оставляет возню с капельницей, и прикрывает рот ладошкой.
- Блин, я проболталась. Они…просили не говорить. Слушай, давай, будто ты не расслышал, а? А то меня уволят. Я просто пообещала ни в коем случае не говорить.
Не успеваю ответить, потому что старикан с соседней койки активизируется.
- О чем это вы там? Платные лекарства? – громко восклицает он. - А меня, значится, плохими бесплатными обкалывают!
- Успокойтесь, Семен Петрович, - еще громче перебивает
