предательски размазывает и плывет. Сердце почему-то вылетает из груди, а голова раскалывается, будто бы на несколько частей.
Последнее, что вижу, прежде чем провалиться в темноту, это злосчастная морда вырезанного из дерева медведя. Страшная и по-дурацки ухмыляющаяся…
___________
Глава 24
Алиса
Идея со званым обедом, конечно, хуже не придумаешь.
Но я принимаю решение стойко выдержать его, и даже получить от происходящего удовольствие. Все же мне вполне нравится Вадим. Ну, и вот. Что еще нужно?
Почему бы поближе к нему не присмотреться?
Мы пообщаемся с ним в спокойной домашней обстановке. Без этих, набивших оскомину, и способных довести до нервного тика школьных разборок.
Я думаю, стоит уже заняться собой и своими делами. А не переживать всю дорогу об Игнате, его делах и его самочувствии.
С ним Горр, значит, все в порядке, успокаиваю я себя, стоя перед зеркалом, и тщательно укладывая волосы. Если бы случилось что-то экстренное, он бы мне, конечно, позвонил.
…
- Николай Петрович, здравствуйте, - слышу приветливый мамин голос. – Вадим. Проходите, пожалуйста.
- Гордей.
Мужской голос незнакомый, но довольно приятный.
- Привет, Коль, - отвечает папа.
Наверное, обмениваются рукопожатиями.
Потом, как и мама, папа здоровается с Вадимом.
Митя с Машуней тоже уже внизу. Я одна задерживаюсь.
Выдыхаю, и неторопливо спускаюсь вниз.
- О, а вот и Алиса. Много о тебе наслышан. Какая красавица! – с восхищением восклицает худощавый мужчина среднего роста со стильной стрижкой и доброжелательным улыбчивым лицом.
- Здравствуйте, эээ…Николай Петрович, - произношу я.
- Алиса!
Вадим перемещается ко мне.
- Выглядишь сегодня офигенно.
- Спасибо большое, - киваю я, и улыбаюсь сразу обоим. И отцу, и сыну.
Они похожи чертами. Что у отца, что у сына русые волосы и светло-серые, чуть навыкате, глаза. Слегка длинноватые, заостренные на конце, носы. Что, впрочем, их не портит.
У старшего Рудского лишь добавлено морщинок вокруг глаз, а еще подвижный, всегда готовый растянуться в улыбке рот.
Сказать по правде, не ожидала что отец Вадима произведет на меня столь благоприятное впечатление. С такой располагающей внешностью ему бы работать психологом, а не заниматься ювелирным бизнесом.
- Ну, что, к столу? – предлагает мама с улыбкой.
- С удовольствием, Ариночка, - кивает Рудской старший.
Он не задает никаких дурацких вопросов об учебе и будущем поступлении. Они с папой сразу же затевают какую-то свою беседу о бизнесах.
Мама также занята. Она то и дело отвлекается на младших, следя за их манерами.
Мы с Вадимом садимся рядом, и нам не остается ничего другого, как тоже начать разговор.
- Как доехала? – спрашивает у меня Вадим.
- Что?
Передо мной полная тарелка, но я вдруг понимаю, что совершенно не проголодалась, хоть и во рту с самого утра не было ни кусочка.
- Ну, вчера. Когда мы расстались возле лицея.
О боже, он будто бы специально.
- Ааа, нормально, - киваю я.
- А чем занималась вечером?
- Вечером? – переспрашиваю, чтобы лишь оттянуть время.
Хватаю вилку и запихиваю в рот кусок стручковой фасоли.
- Ну, да. Я лично сильно скучал. Всю ночь думал о тебе.
Еда попадает не в то горло, и я закашливаюсь.
Вадим сейчас же приходит на помощь, и несильно ударяет меня по спине.
- Извините, - произношу, косясь на взрослых.
Чувствую, как мои щеки розовеют.
- Знаешь, я рад, что мы можем общаться с тобой вне школы, - продолжает Вадим.
Я хватаю со стола стакан с соком и пригубляю.
Вадим следует моему примеру, и тоже тянется за соком.
Пока он это делает, часы, висящие на его запястье, красиво поблескивают.
Я перевожу взгляд дальше, на его ладонь. Она у Вадима не такая широкая, как у Игната, и пальцы…Даже не знаю.
Несмотря на то, что Игнат постоянно участвует в драках, из-за чего костяшки вечно сбиты, они у него…красивые очень. Длинные, и…даже не знаю, как выразить…чувственные. То есть, мне так и хочется, всякий раз, едва я кину взгляд, чтобы он докоснулся ими до меня.
А у Вадима руки очень ухоженные. Пальцы не такие длинные и слегка полноватые. Но зато ни одной шероховатости или следа запекшейся крови. Кожа ровная, слегка загорелая. Прямо идеальная. И все же при взгляде на них у меня не возникает ни одного странного или дикого желания.
- Лисенок, прогуляемся по саду? - спрашивает Вадим, едва обед заканчивается.
Меня снова слегка коробит уменьшительно-ласкательное от моего имени.
- Да, - тем не менее, киваю я.
Я всеми силами стараюсь сделать так, чтобы мне безумно нравился Вадим. Ведь я сама, я вижу, в отличие от некоторых, очень ему нравлюсь.
Да и родители, вон как сдружились. Будут только рады, если мы на полном серьезе начнем встречаться.
Я, наконец, смогу перестать думать об Игнате.
Вадим снова улыбается мне, а я ему, со всей старательностью. А в следующий момент в его лицо прилетает довольно увесистый кусочек красной рыбы.
Все замирают, разговоры прекращаются.
Провисев несколько секунд на щеке застывшего от удивления Вадима, кусок все же отлепляется, плюхается в его тарелку, и безжалостно разбрызгивает в разные стороны, в том числе на его идеальный костюм, кусочки от майонезного салата.
Митя с Машуней прыскают в кулачки.
Мне и самой вдруг становится ужасно весело, особенно от выражения недоумения и досады на лице Вадима, но я пока держусь.
Мама заливается краской. Я уверена, сразу же решает, что это ее вина, ведь это она не уследила за мелкими.
- Вадим…извини…Маша, Митя! – бормочет она.
- Это не мы! Он сам, - восклицают в один голос мелкие.
- Кхм, кхм, - кашляет отец Вадима.
Один папа взирает на все со вселенским спокойствием.
- Я тебе помогу, Вадим, - бросаю я в недовольное лицо парня. – Идем, провожу в ванную комнату.
- Маш, Мить, прекращайте уже...- шепчет брату с сестрой мама, но дальнейшее не слышу.
Мы уже поднимаемся и идем.
- Это, наверное, парень. Он сразу же меня невзлюбил, - цедит сквозь зубы Вадим. – Или белобрысая мелкая? Вообще, зачем твои родители завели столько детей?
Пожимаю плечами. Как по мне, это очень странный вопрос.
- Терпеть не могу малолеток, - продолжает Вадим. - Слава богу, у нас в семье только я.
- А мне кажется, чем больше детей, тем веселее, - возражаю.
Хотя иногда некоторых, особенно тех, кто без спроса таскает мою косметику
