Читаем без скачивания Призрачный маяк - Камилла Лэкберг

— Знаю. Теперь нам придется разгребать эту кашу, которую заварил Мелльберг.

Патрик удивленно взглянул на Йосту.

— Ты прав. Что сделано, то сделано. Надо двигаться дальше. Я предлагаю начать с Эрлинга, а потом пообщаться с другими коллегами, спросить, замечали ли они за ним что-то странное, что указывало бы на причастность к наркотиками.

— Например, что? — Хоть Йосте и стыдно было в этом признаться, он не понял, что Патрик имел в виду.

— Ну, может, он вел себя подозрительно. Он ведь был весь из себя такой правильный, так что любая странность бросалась бы в глаза.

Полицейские вышли из машины. О своем приезде они не предупреждали, но, поговорив с секретаршей, поняли, что им повезло: все сотрудники оказались на месте.

— Эрлинг нас примет? — приказным тоном спросил Патрик.

Девушка испуганно кивнула.

— У него сейчас нет встреч, — сказала она и кивнула в сторону кабинета Ларссона.

— Добрый день! — поздоровался Патрик.

— Добрый день! — вскочил Эрлинг. — Входите-входите. Как дела? Что-нибудь узнали? Я слышал про это ужасное происшествие с детьми! Куда катится этот мир? — Он снова присел.

Переглянувшись с Йостой, Патрик начал говорить:

— Как выяснилось, между убийством и этой историей есть связь… — Он откашлялся и продолжил: — У нас есть основания полагать, что Матс Сверин имел отношение к кокаину, который нашли дети.

В комнате повисла тишина. Эрлинг смотрел на них во все глаза, не в силах переварить услышанное. Видно было, что он искренне удивлен.

— Но как? — наконец выдавил Ларссон, качая головой.

— Вы ни о чем не догадывались? — спросил Йоста.

— Нет, конечно, нет! Ничего подобного мы бы никогда не… Да такое даже представить невозможно! — На Эрлинге лица не было.

— Значит, вы не замечали за ним ничего странного? Перепады в настроении? Ненадежность? Опоздания? Другие странности?

Патрик внимательно следил за реакцией Эрлинга, но, судя по всему, его удивление было искренним.

— Да Матс был сама стабильность. Говорил он, конечно, мало, но это было его единственной странностью, — пожал плечами Эрлинг. — Может, это на него наркотики так влияли? Тогда неудивительно, что он ничего не рассказывал о своей личной жизни.

— Это нам пока неизвестно.

— Это же ужасно… Если выяснится, что у нас работал подобный сотрудник, разразится катастрофа!

— Мы должны вам кое-что сообщить… — произнес Патрик и выругался про себя. — Бертиль Мелльберг собрал пресс-конференцию сегодня утром, так что эта информация появится сегодня в газетах.

В подтверждение его слов в дверях возникла секретарша. Выражение лица у нее было испуганное.

— Не знаю, в чем дело, Эрлинг, но нам обрывают телефоны. Разные газеты хотят с тобой поговорить. Особенно «Афтонбладет» и «ГТ» — требуют соединить с тобой немедленно.

— Боже мой! — схватился за голову Эрлинг. На лбу у него выступили капли пота.

— Мы можем только посоветовать вам говорить им как можно меньше. Мне жаль, что пресса оказалась втянута на столь ранней стадии расследования, но я никак не мог этому помешать.

Голос его был полон горечи, но Эрлинг ни на что не реагировал, кроме собственных панических мыслей.

— Я должен ответить на звонки, — пробормотал он, раскачиваясь в кресле взад-вперед. — Нужно спасать ситуацию… но наркоман в коммуне… как я объясню это людям?

Патрик с Йостой поняли, что от него толку сегодня не будет, и поднялись:

— Мы хотели бы поговорить с другими сотрудниками.

Эрлинг поднял глаза.

— Конечно, поговорите. А сейчас прошу меня извинить. Мне нужно ответить на звонки. — Он вытер пот со лба носовым платком.

Полицейские вышли и постучались в соседний кабинет.

— Входите, — прочирикала Гунилла, явно и понятия не имевшая о разразившемся хаосе.

— Можно задать вам пару вопросов? — спросил Патрик.

Женщина кивнула. Лицо у нее помрачнело.

— Зачем меня так пугать… Это же касается Матса. Вы что-нибудь выяснили?

Патрик с Йостой снова переглянулись, не зная, с чего начать.

— У нас есть вопросы о Матсе, — начал Йоста, нервно постукивая ногой по полу.

— Спрашивайте, — улыбнулась Гунилла.

Она относилась к разряду оптимистов, всегда пребывавших в прекрасном настроении. Такие люди могли порядочно бесить, особенно в семь утра, до того, как Йоста выпьет свой первый кофе. Сам он в это время пребывал в дурном настроении. Но, к счастью, его жена страдала тем же недугом, так что по утрам они оставляли друг друга в покое.

— Вчера группу школьников доставили в больницу после того, как те попробовали найденный в помойке кокаин, — сообщил Патрик. — Может, вы слышали об этом происшествии?

— Да, это ужасно. Но ведь все обошлось?

— Да, они идут на поправку. Однако оказалось, что этот наркотик связан с расследованием.

— Связан? — Гунилла переводила взгляд с Патрика на Йосту и обратно. Глаза у нее были как у любопытной белки.

— Да, мы обнаружили связь между Матсом Сверином и кокаином, — официальным тоном произнес Патрик. Он всегда прибегал к канцеляризмам, когда нервничал. А эта ситуация заставляла его нервничать. Но, наверное, будет лучше, если коллеги Матса узнают об этом от него, чем прочитают в газетах.

— Я не понимаю…

— Мы полагаем, что Матс имел отношение к наркотикам, — Йоста опустил глаза.

— Матс? — пискнула Гунилла. — Не может быть. Вы хотите сказать, что Матс…

— Обстоятельства нам неизвестны. Поэтому мы здесь. Чтобы спросить, не замечали ли вы ничего странного.

— Странного? — повторила Гунилла. Патрик заметил, что она возмущена. — Матс был милейшим человеком. Я и представить не могу, чтобы он… нет, это абсолютно исключено.

— В его поведении было что-то странное? Вы ничего не замечали?

Патрик чувствовал, что хватается за соломинку.

— Матс был добрым и искренним человеком. Он бы в жизни не прикоснулся к наркотикам. — Гунилла сопроводила свою фразу стуком ручки об стол, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

— Мне жаль, но мы были вынуждены задать эти вопросы, — извинился Йоста.

Патрик поднялся. Гунилла провожала их рассерженным взглядом.

Часом позже они вышли из офиса, поговорив с другими коллегами. Реакция у всех была одна и та же: никто и подумать не мог, что Матс имел отношение к наркотикам.

— Это подтверждает мое мнение о нем. А ведь мы даже не были знакомы, — высказался Патрик, садясь в машину.

— Сейчас будет самое худшее.

— Знаю, — вздохнул Хедстрём, заводя мотор.

Он их нашел. Она осознавала это так же, как осознавала и то, что им некуда бежать. Все варианты спасения уже опробованы. Одним ударом ее надежда на безопасность оказалась разрушенной. Достаточно было одной открытки без текста и отправителя, но с почтовым штампом Швеции. Мадлен понимала, что будущего у нее не будет. Дрожащей рукой она поднесла к глазам открытку, на которой были только ее имя и новый адрес. Слова были не нужны. Достаточно было изображения на открытке.

Мадлен медленно подошла к окну. Во дворе играли Кевин с Вильдой, не догадываясь о том, что их ждет. Мадлен скомкала открытку потной рукой. Нужно принять решение. У детей такой счастливый вид. Испуг начал исчезать из их глаз, хотя Мадлен знала, что он останется там на всю жизнь. Они видели слишком многое. Это невозможно исцелить любовью. А теперь все уничтожено. Переезд в Данию был ее последним средством, последней надеждой на новую жизнь. Оставив Швецию, оставив его, она хотела смотреть только вперед. Но прошлое настигло ее и здесь…

Мадлен прижалась лбом к холодному стеклу. Из окна ей видно было, как Кевин помогает Вильде забраться на горку. Может, она совершила ошибку, позволив ему взять на себя роль мужчины в семье? Ему ведь только восемь лет. Но для него эта роль оказалась такой естественной. Кевин с гордостью заявлял, что заботится о своих девочках, как он их называл. Мальчик поправил челку, упавшую на глаза. Внешне он был похож на отца, но сердце унаследовал от нее. Ее слабость, как тот говорил ей перед ударом. Мадлен начала биться о стекло. Она ощущала полную безнадежность. Сильнее и сильнее билась она о стекло. Знакомая боль приносила странное успокоение. Она выпустила открытку с изображением орла, парящего в небе. Во дворе Вильда с визгом скатилась вниз с горки.

Фьельбака, 1871 год

— Как у вас дела на острове? Вам там не одиноко? — Дагмар вопросительно посмотрела на Эмели и Карла, застывших на диване напротив нее.[10] Тонкая фарфоровая чашечка странно смотрелась в грубой лапе Карла, но Эмели держала свою весьма изящно.

— Что поделаешь, — ответил Карл, не глядя на Эмели. — Маяки всегда расположены в изоляции, но мы справляемся. Вы же в курсе.