Читаем без скачивания Призрачный маяк - Камилла Лэкберг

Он столько у нее отнял, и не только время для чтения… Он отнял у нее ее мысли, ее тело, ее чувство уверенности в своих силах. И он готов был отобрать у нее и Сэма. Но на это Энни пойти не могла. Сэм был смыслом ее жизни. Без Сэма у нее ничего бы не осталось.

Отложив книгу, Энни повернулась лицом к стене. И тут же почувствовала, как кто-то присел на край кровати и положил ей на плечо руку. Энни улыбнулась и закрыла глаза. Кто-то запел колыбельную. Голос был красивый, но очень тихий, ближе к шепоту. Вдали послышался детский смех. Ребенок играл у ног матери, слушая вместе с Энни колыбельную. Как бы ей хотелось навсегда остаться с ними! Здесь они с Сэмом в безопасности. Рука на ее плече была мягкой и теплой. Голос продолжал петь. Энни захотелось повернуться и посмотреть на ребенка, но веки вдруг налились свинцом, и она погрузилась в сон. Последнее, что промелькнуло у нее перед глазами, — это кровь на руках.

— И как это Эрлинг тебя отпустил? — удивился Андерс, целуя сестру в щеку.

— В офисе кризис, — объяснила Вивиан, принимая бокал вина. — И он знает, что у меня много работы накануне открытия.

— Тогда сперва пройдемся по бумагам? — предложил Андерс, указывая на бумаги, разложенные на кухонной стойке.

— Иногда мне все это кажется таким бессмысленным, — вздохнула Вивиан.

— Ты хорошо знаешь, ради чего мы все это затеяли.

— Знаю, — она опустила глаза.

Андерс заметил кольцо на пальце.

— Что это?

— Эрлинг сделал мне предложение. — Вивиан поднесла бокал к губам и сделала большой глоток.

— Как вовремя.

— Да…

Что еще ей было сказать.

— Как дела с приглашениями? — сменил тему Андерс, доставая пригласительные списки.

— Последний срок для подтверждения — пятница.

— Тогда всё под контролем. А еда?

— Продукты закуплены. Повар готов. Официанты тоже.

— Тебе это не кажется абсурдным? — внезапно спросил Андерс, отложив бумагу.

— О чем ты? Немного веселья не помешает, — улыбнулась Вивиан.

— Да, но это чертова куча работы.

— Зато открытие будет потрясающим. Гран финале, — подняла бокал в тосте Вивиан.

Внезапно ее затошнило. Перед глазами встали картины прошлого.

— Ты подумала о том, что я сказал? — спросил Андерс.

— О чем? — Вивиан притворилась, что не понимает.

— Об Улофе.

— Я не хочу о нем говорить. Я же сказала.

— Но так не может продолжаться.

В голосе Андерса была мольба. Вивиан его не понимала. Что ему нужно? Ненависть к Улофу поддерживала их все эти годы. Она заставляла их двигаться дальше. Они жили этой ненавистью с тех пор, как освободились от него, от запаха вина и сигаретного дыма, от его собственного неприятного запаха. Все это время они держались вместе, и Вивиан не понимала, почему он не хочет продолжать.

— Ты слышал новости?

— Да, — Андерс поднялся, чтобы идти накрывать стол к ужину. Бумаги он сложил на табуретку.

— И что ты думаешь?

— Ничего не думаю, — ответил он, ставя тарелки.

— Я была у тебя дома в ту пятницу после визита Матте в «Бадис». Эрлинг спал. Я хотела поговорить с тобой, но тебя не было.

Слова были произнесены. Вивиан наконец высказала то, что так долго ее мучило. Она смотрела на Андерса, молясь про себя, чтобы тот возразил, чтобы успокоил ее… всё, что угодно. Но он отводил глаза. Взгляд его был прикован к столу.

— Не помню. Наверное, пошел прогуляться перед сном.

— После полуночи? Разве в такое время гуляют?

— Но ты же гуляла.

Вивиан почувствовала, как слезы щиплют ее глаза. У Андерса никогда не было от нее тайн. Как и у Вивиан от него. До этого момента. Ей стало страшно.

Патрик уткнулся носом в волосы жены, и они долго стояли и молчали.

— Я слышала, — сказала Эрика.

Телефоны начали звонить в Фьельбаке сразу после происшествия. И через пару часов все жители были в курсе того, что Гуннар Сверин застрелился у себя в подвале.

— Дорогая, — тяжело дышал Патрик. Когда он наконец разжал объятия, Эрика увидела на глазах мужа слезы.

— Что произошло?

Взяв мужа за руку, она отвела его на кухню. Дети спали. Тишину в доме нарушал только тихий шум от телевизора. Усадив мужа на стул, Эрика начала готовить его любимые бутерброды — с маслом, сыром и тресковой икрой — и какао.

— Я не могу, — пробормотал Патрик.

— Тебе нужно поесть, — сказала она, беря на себя роль заботливой матери собственного мужа.

— Чертов Мелльберг! Это все из-за него! — всхлипнул Патрик, утирая слезы рукавом рубахи.

— Я слышала новости. Это Мелльберг виноват?

— Да.

— Он действительно превзошел себя, — сказала Эрика, готовя какао с экстраложкой какао-порошка.

— Мы всё поняли сразу, как только услышали выстрел. Гуннар сказал, что пойдет в туалет, но мы не пошли с ним. Мы должны были предвидеть… — Слова застряли у него в горле.

— Держи, — Эрика протянула мужу салфетки.

Нечасто ей доводилось видеть мужа в слезах, и это причиняло ей боль. Эрика готова была на все, лишь бы вернуть ему хорошее настроение. Поставив перед ним тарелку с бутербродами, она налила Патрику большую кружку какао.

— Пожалуйста! — сказала она, садясь напротив.

Патрик знал, что жене лучше не перечить. Против воли он откусил кусочек и запил его из кружки.

— Как Сигне? — спросила Эрика.

— Я и раньше за нее волновался, — сглотнул Патрик. — А теперь… даже не знаю, что… Ей дали успокоительное. Она в больнице под наблюдением. Но я боюсь, что Сигне никогда уже не станет прежней…

Слезы снова полились у него из глаз, и Эрика встала за салфетками.

— Что вы теперь будете делать?

— Продолжим. Завтра поедем с Йостой в Гётеборг. Отчет о вскрытии должен прийти завтра. Надо работать, как обычно. Или еще больше.

— А газеты?

— Мы не можем им помешать печатать статьи. Но я не сомневаюсь, что никто в участке не будет общаться с прессой. Даже Мелльберг. Если он это сделает, я сообщу властям. У меня к нему куча претензий.

— Понимаю, — сказала Эрика. — Хочешь еще посидеть или пойдешь спать?

— Пойдем спать. Я хочу чувствовать твое тепло рядом. Можно? — спросил он, обнимая ее за талию.

— Конечно.

Фьельбака, 1871 год

Посещать доктора было непривычно. Эмели ни разу в жизни не болела, и странно было ощущать прикосновение рук незнакомца к своему телу. Но присутствие Дагмар ее успокаивало.

По завершении осмотра доктор заверил их, что все хорошо и что можно ожидать появления на свет здорового младенца. Из приемной врача Эмели вышла совершенно счастливой.

— Как думаешь, будет девочка или мальчик? — спросила Дагмар, когда они остановились перевести дух, и с любовью погладила живот Эмели.

— Мальчик, — уверенно ответила та. Почему-то у нее не было никаких сомнений в том, что это мальчик так активно брыкается у нее внутри.

— Мальчик… Мне тоже так кажется по форме живота.

— Я только надеюсь, что он… — Эмели не закончила фразу.

— Что он не пойдет в отца?

— Да, — прошептала она. Радость как рукой сняло. От одной мысли о том, что ей придется сесть в одну лодку с Карлом и Юлианом и поехать обратно на остров, ей хотелось бежать как можно дальше.

— Ему нелегко пришлось, Карлу. Его отец плохо с ним обращался.

Эмели не отважилась спросить, что имеет в виду тетушка. Вместо этого она разрыдалась. Ей стало стыдно за свою слабость. Эмели пыталась утереть слезы, но они все продолжали литься. Дагмар серьезно взглянула на нее:

— Доктор сказал, что все плохо.

— Что вы имеете в виду? — в отчаянии всхлипнула Эмели. — Он же сказал, что все хорошо.

— Вовсе нет. Он сказал, что тебе нужен постельный режим в течение всего последнего срока беременности. И тебе нужен доктор поблизости на случай преждевременных родов. Так что ни о какой поездке в лодке не может быть и речи.

— Да… нет… — Эмели поняла, что тетушка имеет в виду, но не могла в это поверить. — Но где я буду…

— У меня есть пустующая комната в доме. Доктор сказал, что это прекрасная идея. Я могу о тебе позаботиться.

— Да, — всхлипнула Эмели. — Но не доставлю ли я вам хлопот? И у нас нет денег…

— В этом нет нужды. Я живу одна в большом доме. Пожилому человеку много не надо. Так что я буду благодарна за компанию. И мне будет в радость увидеть, как малыш появится на свет.

— Доктор сказал, что все плохо, — повторила Эмели, чтобы лучше запомнить.

— Очень плохо. Сразу в постель, велел он. Иначе потеряешь ребенка.

— Да, — сказала Эмели, и тут вдали показался Карл. Сердце бешено забилось в груди.

— Как вы долго! — нетерпеливо крикнул он. — У нас куча дел. И скоро нужно домой.

Когда они заходили в пивную, домой они так не спешили. Внезапно за спиной показался Юлиан. Эмели испытала такой ужас, что чуть не умерла прямо там, на месте. Но тут она почувствовала, как тетушка взяла ее под руку.