— Он был ошеломлен, когда я достала банкноту, которую вы мне дали. Он не ожидал, что я смогу заплатить. Думаю, именно это его так разозлило.
Раньше он, конечно, вел себя нагло, но не оскорблял.
— Для управляющего поместьем он слишком хорошо одевается, — заметил Нэш. — Может быть, он своего рода дамский угодник, а?
— Возможно. Но в отношении меня он никогда такого интереса не проявлял. Он, должно быть, знал, что со мной об этом даже разговаривать бесполезно. Хотя если он думал, что у меня существует связь с вашим дядюшкой...
Нэш приподнялся на локте.
— Но первоначально он планировал выселить вас отсюда. Этого я никак понять не могу. Если он взимает завышенную арендную плату и прикарманивает разницу, то зачем ему выгонять вас?
— Может быть, чтобы преподать урок другим?
— Возможно. Но выгнать вас отсюда пытается не один Харрис.
Мэдди села в постели, завернувшись в одеяло.
— Вы думаете, что Харрис и есть Кровавый аббат? — спросил Нэш.
— В этом был бы смысл, и все же... Какая ему польза от пустого коттеджа?
— Мистика какая-то, — сказал он. — Сколько времени вы здесь живете?
— Почти восемнадцать месяцев. Коттедж пустовал и был почти непригоден для проживания. Мы вычистили его и побелили.
— И вы не нашли там никаких тайных помещений или неизвестно куда ведущих дверей?
— Нет. Даже ни одной съемной плиты на полу не было обнаружено. Уверяю вас, что, если бы здесь было спрятано сокровище, мы бы его нашли.
Они лежали, глядя друг на друга через потемневшую комнату, и обдумывали проблему.
Это их последняя ночь вместе, а они лежат в противоположных углах комнаты и говорят о вороватом управляющем и каких-то потайных дверях.
Закутанной в одеяло Мэдди очень хотелось бы, чтобы он поднялся со своего ложа и подошел к ней.
Нэш пошевелился. Она замерла.
Он перевернулся на спину и сказал:
— Ну что ж, мы сможем продолжить наше расследование утром. Так или иначе я заставлю его рассказать мне все.
Мэдди весьма неохотно легла снова. Ее мысли занимал совсем не Харрис.
Она взглянула на силуэт Нэша, вырисовывающийся на фоне огня. Мечтал ли он о любви? Зачем проявляет такую практичность, когда в этом нет необходимости? У Нэша Ренфру, несомненно, имеется очень богатый выбор. Даже будучи безвестным мистером Райдером, он мог бы легко найти себе жену. И ему не пришлось бы далеко ходить за этим.
Но он не был безвестным мистером Райдером и никогда им не будет. О браке между ними не могло быть и речи. Она проведет всю оставшуюся жизнь в постели старика... А тут мужчина ее мечты лежит, бедняжка, на холодном жестком полу.
Неужели ей нельзя заняться с ним любовью хотя бы разок, всего одну ночь? Неужели нельзя? Репутация ее все равно погублена.
Что она может потерять? Только свою девственность. Сердце ее уже давно принадлежит ему. Она взглянула через комнату на профиль Нэша. Его последняя ночь здесь. Ее последний шанс.
— Вам холодно? — прошептала она в темноту.
— Немного. Почему вы спрашиваете?
Вопрос повис в воздухе.
— Если хотите, можете спать здесь. Со мной.
Вот она это и сказала.
Последовала продолжительная пауза. Она даже подумала, что он ее не услышал. Потом из темноты послышался глубокий голос:
— Если я буду спать с вами, то не смогу устоять.
Мэдди проглотила комок в горле.
— Я не хочу, чтобы вы устояли.
Глава 14
Он молчал, и его силуэт на фоне огня в камине был неподвижен. В окна барабанил дождь.
— Я знаю, что у этого не будет продолжения, — сказала Мэдди. — Я знаю, что утром вы уедете, и ничего от вас не хочу, кроме этой единственной ночи.
— А что будет потом?
— Я вернусь с детьми в Лестершир.
— Но...
— Этот вопрос не подлежит обсуждению! — воскликнула она, не желая думать о будущем. — Но если вы меня не хотите, то...
— Я вас хочу, — прервал ее уверенный глубокий голос, от которого у нее перехватило дыхание. — Я хочу тебя, — повторил он, — но ты уверена в себе? Потому что, как только я окажусь в твоей постели, назад пути не будет.
— Я уверена, — почти шепотом ответила она, и это было правдой, несмотря на все ее сомнения и страхи.
Ее страшила перспектива прожить всю оставшуюся жизнь, горько сожалея о том, что не занялась любовью с Нэшем, и этот страх пересилил все прочие тревоги.
Услышав шуршание ткани, когда он отбросил одеяло, поднимаясь со своей постели, она собралась с духом, ожидая, что он сразу же явится в ее кровать. Но он ее удивил.
— Я подброшу в огонь дров. Не бойся, топлива тебе хватит — через несколько дней я пришлю к тебе человека с возом дров.
Это было подсознательное напоминание о его новом положении хозяина поместья. Такой жест, хотя и сделанный из самых добрых побуждений, лишь убедил бы жителей деревни, что она его любовница.
— Это будет чудесно, — сказала она.
Он мог сжечь хоть все запасы ее топлива — ей это было безразлично. Все равно она скоро уезжает.
«Сжечь ее дрова» звучало почти так же, как «сжечь ее мосты».
Эта единственная ночь принадлежала ей, она станет ее звездным часом, глубоко личным тайным воспоминанием, которое будет согревать ее в длинные одинокие ночи, ожидавшие ее впереди.
Она лежала тихо, едва дыша, и наблюдала, как он, чуть заметно хромая, передвигается по коттеджу. Ночная рубаха викария была узка ему в плечах, слишком широка в поясе и едва прикрывала бедра.
Он разжег в камине яркое пламя, прогнавшее ночные тени, а с ними и ее тревоги. Потом он взял пригоршню свечей и, очень по-мужски поместив в самые неподходящие контейнеры, зажег их и расставил вокруг кровати.
— Ты не возражаешь? — спросил он. — Если это наша единственная ночь вместе, я хочу запомнить все, включая то, как ты хороша, в чем мать родила.
— Нет, я не возражаю, это великолепно.
Ей тоже хотелось запомнить его — с золотистой кожей, мужественного и... абсолютно неотразимого.
Ее ночная сорочка была старой и залатанной. Как бы ей хотелось иметь что-нибудь красивое, чтобы надеть для него.
Может быть, ей следует теперь раздеться?
Но она была слишком робкой, чтобы снять сорочку, пока он сам еще не разделся.
Он торопливо направился к кровати, и его хромота стала заметнее.
— Брр, этот каменный пол совсем меня заморозил. Мы должны застелить его коврами.
Она понимала направление его мыслей. Он хотел обеспечить ей комфорт, полагая, что получит право заботиться о ней.
Но этому не бывать. Не будет она жить у него на иждивении, когда вся деревня обо всем знает и наблюдает за ними. И когда все это отражается на детях.
