И еще. Помните таовали, типичную деталь нашего туалета? Традиция прекрасная, и молодые люди формально не протестуют против ношения таовали. Но они не любят, когда их заставляют носить традиционную циновку. Но именно такова практика в Нукуалофе.
Я и не предполагал, что в этом миниатюрном королевстве назрело столько проблем! Тут и бездельничающая молодежь, пьянство, пренебрежение традициями. Оказывается, Тонга в этом смысле не является исключением в современном мире.
— А спорт, играет он какую-то роль в жизни острова? — спросил я.
— Молодежь тянется к нему, но наш остров невелик. О больших спортивных площадках и стадионах не может быть и речи. Ведь на этих ста квадратных милях кораллового рифа нельзя строить большие спортивные объекты. На острове живут и стараются прокормиться почти шестьдесят тысяч человек. Боюсь, что спорт — это не наш путь. Многие проблемы здесь разрешаются туризмом. Это своего рода спорт: продать туристам как можно больше. Вот, например, японская борьба «сумо», как бы специально созданная для не очень-то гибких тонганцев. Король даже посылал учиться «сумо» в Токио нескольких молодых людей. И все-таки не думаю, чтобы спорт мог сыграть сколько-нибудь серьезную роль в разрешении наших проблем.
Фатухелу к моим вопросам относился серьезно и, я обратил внимание, старался отвечать на них как можно подробнее: он близко принимал к сердцу проблемы своей страны.
— Как вы считаете, в течение ближайших десяти лет произойдут какие-либо перемены во владениях его величества короля Тупоу IV?
— Не знаю. Официальный тезис гласит: «Пока существуют тонганцы, править ими будет король».
Я уже выпил чашечку кофе и стал сомневаться, не слишком ли злоупотребляю гостеприимством хозяина дома. Однако я рискнул задать еще один вопрос, который так взволновал меня еще вчера вечером:
— Расскажите, что произошло с этой Республикой Минервой, против которой выступило королевство Тонга?
— Довольно курьезная история. Финал ее мне довольно хорошо известен. Мой двоюродный брат (от него мне и стало все известно) в составе отряда полиции участвовал в присоединении «страны» к Тонга. Кажется, это произошло в 1972 году.
— Может быть, вы сначала все-таки скажете несколько слов о самой республике?
— Пожалуйста. Рифы Минервы расположены в двухстах пятидесяти милях к юго-востоку от Нукуалофы. Строго говоря, это даже не суша, поскольку находящиеся там два больших атолла и несколько скал дважды в день оказываются под волнами во время прилива. Естественно, никогда никто не проявлял интереса к ним, пока Дейвис, американец из Калифорнии, не объявил в январе 1972 года, что вступает во владение этими никому не принадлежащими до этого атоллами и скалами. Одновременно он учредил там новое государство, назвав его Республикой Минервой, а себя провозгласил президентом.
— Интересно, зачем ему это понадобилось?
— Говорят, он был представителем какой-то компании, занимающейся якобы сооружением городов на море. На рифе должны были обосноваться около тридцати тысяч человек. Для начала Дейвис соорудил там цементный островок площадью в сто квадратных метров, возможно в качестве основы для будущего игорного дома или строительных участков для жителей республики.
— Что же произошло дальше?
— В середине года его величество отправился на «Оловахе» (единственном суденышке наших военно-морских сил, вооруженном заржавленным пулеметом) на островок. Король лично участвовал в экспедиции. Он прихватил с собой оркестр и небольшой отряд полиции, в составе которого был и мой двоюродный брат. В тот день погода была отвратительной. Король не сошел на искусственный островок, а остался стоять под зонтиком на мостике, когда оркестр исполнял национальный гимн, а десант в составе нескольких человек понес королевский флаг на территорию Республики Минервы. Наш премьер-министр зачитал одновременно декларацию о том, что риф вместе с несколькими сотнями квадратных миль близлежащих вод переходит в вечное владение короля Тонга.
— И на этом закончила свое существование республика?
— Не совсем так. Дейвис горячо протестовал против агрессии. Он разослал во все стороны послания на художественно оформленных бланках правительства республики, в которых доказывал, что рифы Минервы никогда никому не принадлежали, вот почему его деятельность была вполне легальной, а король Тонга при этом допускает произвол. В своих посланиях (их публиковала пресса Океании) он отмечал, что в противоположность правительству республики правительство Тонга не имеет никаких планов по развитию этих рифов и агрессия против республики нарушает интересы народов Океании. Одновременно Дейвис просил помощи у Организации Объединенных Наций, которая могла бы помочь пресечь агрессию в районе Тихого океана и восстановить тем самым мир в этом регионе.
— Насколько мне известно, дело до этого не дошло.
— Вы правы. Однако в свое время много говорили о том, что в Новой Зеландии Дейвис нанял небольшое судно со взлетно-посадочной площадкой для вертолета и намеревался с оружием в руках добиваться своих прав на республику. Трудно сказать, насколько это верно, но так как король в то время увеличил вдвое свои военно-морские силы, купив более крупное суденышко с двумя пулеметами, то есть основания считать, что сделал он это, опасаясь «флота» Республики Минервы.
Я распрощался с хозяином с чувством искренней благодарности не только за обед, но и за сердечность, оказанную совсем незнакомому ему человеку.
После обильного обеда мне не оставалось ничего иного, как совершить длительную прогулку. Число людей, лениво прогуливавшихся вдоль берега моря, увеличилось. Повсюду в тени деревьев люди устраивали импровизированные пикники. Здесь была в основном молодежь. Они, как и говорил Фатухелу, потягивали импортное новозеландское пиво прямо из банок.
У причала набережной королевы Салоте стояло судно, на котором я раньше собирался поплыть в Лифука. Несколько вахтенных матросов и двое полицейских скучали на палубе. От них я узнал, что погрузка товаров должна быть лишь в понедельник, а выход в море назначен на следующий день. Для меня это было слишком поздно.
Неожиданно на судне разразился скандал. Какой-то американец появился на борту и сказал, что желает взять свой багаж. Полицейские преградили ему путь. Нельзя! Воскресенье! Американец громко кричал:
— Это же мой багаж. Я его понесу сам, сам!
— В воскресенье в порту все работы запрещены, — флегматично объяснял атлетического сложения полицейский. — Приходите, пожалуйста, после полуночи. Таков закон.
