Во время путешествия с Тонга на Самоа я совершенно незаметно для себя помолодел на сутки. Из Нукуалофы я вылетел в четверг, а в Апиа прибыл в… среду. Виновницей этого парадокса оказалась, конечно, линия смены дат, которую я пересек. Именно здесь, на сто восьмидесятом меридиане, на другой стороне земного шара, «кончается календарь», и в зависимости от того, в какую сторону путешествуешь, теряешь или выигрываешь день. Направляясь на этот раз на восток, я выиграл день. Тут я вспомнил, что баланс моей жизни в целом не нарушен, так как два года назад, во время путешествия на польском судне в Японию, у меня пропал как раз один четверг. Капитан выдал мне тогда справку «для представления жене, финотделу, недоверчивым слушателям, биографам и в Судный день», что «перерыв в (моей) биографии не произошел вследствие злоупотребления алкоголем». Теперь на Самоа счет сравнялся.
Поляки в АпиаАрхипелаг Самоа занимает почетное место в полинезийской мифологии. Именно здесь, во время своего пребывания на острове Мануа, мифический бог Океании с помощью крюка, взятого взаймы и заброшенного глубоко в воды Тихого океана, извлек на поверхность остальную часть архипелага Самоа. Ободренный успехом, он стал затем вытаскивать по очереди острова Тонга, Маркизские, Гавайские и Таити и наконец совершил свой величайший подвиг — вытащил из воды Новую Зеландию.
Как уже было сказано, мифический бог все эти острова вылавливал, находясь на уже существующем самоанском острове Мануа.
Западное Самоа является первым государством Полинезии, освободившимся от влияния белых. Его история полна весьма бурных событий.
Некогда на эти острова совершали набеги жители Тонга (семьсот пятьдесят миль плавания на каноэ). Впоследствии за архипелаг вели дипломатическую борьбу Германия, Великобритания и США. В 1889 году в назревавший между этими государствами конфликт вмешалась природа. Знаменитый ураган в Апиа потопил стоявшие на якоре три германских и три американских судна, и лишь одному британскому кораблю «Каллиоп» удалось спастись, за что его капитан, несомненно, достоин медали. Вмешательство природы помогло тогдашним державам прийти к соглашению, по которому Западное Самоа с островами Савайи и Уполу стало германской колонией, а вся остальная часть архипелага, включая остров Тутуила и группу Мануа, отошла к американцам. Во время первой мировой войны германские владения перешли к новозеландцам, у которых в период между первой и второй мировыми войнами возникло много забот в связи с известным национально-освободительным движением самоанцев, именуемым Мау-Мау. 1961 год принес Западному Самоа статус независимого государства. Строй этого маленького островного государства — смесь образцов европейской администрации с самоанскими традициями.
Я бродил по улицам Апиа, насчитывающей тридцать тысяч жителей. Шагал словно папаланги («пришелец с небес») — так добродушные самоанцы называли первых европейцев, появившихся здесь на «больших плавучих островах» с белыми, словно крылья, парусами. Мне показалось, что назвать меня папаланги можно и что это будет довольно точное определение, ибо на Самоа я прибыл на самолете.
Город расположен вдоль вытянутого дугой побережья залива. Самоанские традиции в нем малозаметны. Дело в том, что до прибытия сюда европейцев никаких важных событий в жизни населения не наблюдалось. Город возник по необходимости. Нужно было удовлетворять потребности прибывающих на остров кораблей, купцов, аккредитованных здесь консулов и миссионеров. Все решающие события в жизни первой республики в Океании совершаются именно в Апиа. Почта, магазины, склады, церкви, учреждения, консульства разместились на прибрежном бульваре, между двумя мысами, являющимися крайними точками залива.
Медленно бродил я по улицам города, наслаждаясь соленым бризом, архитектурой и ярким колоритом города. Я прислушивался к полинезийской речи, о которой Марк Твен писал: «В ней слышится, как шепчутся пальмы, убаюкиваемые ветром, поют гитары, шумит океан, и чувствуется сказочная красота местной природы». Я должен признаться, что ничего этого не уловил в языке аборигенов. Я слышал, как они беседовали в тени дерева, увешанного рыбой. На нем по традиции сушат рыбу на продажу, хотя официально этого делать нельзя.
Гуляя по улицам столицы, я внимательно присматривался к тому, не произошли ли какие-либо изменения в облике города, и не без веских оснований. Я знал, что в 1965–1968 годах в Апиа работал по поручению ООН в качестве эксперта-градостроителя польский инженер Збигнев Воляк. Он наметил перспективный план города, и именно ему столица Самоа обязана уже существующими улицами с двусторонним движением и рядом других градостроительных решений. По воле судеб польскому инженеру, участнику варшавского восстания и бывшему узнику гитлеровских концлагерей, суждено было окончательно похоронить символ прусского империализма, каким явились останки германского корабля «Адлер», затопленного в заливе во время памятного урагана. Воляк приказал засыпать остов корабля камнями и землей. В результате Апиа получила новый сквер, а польский специалист — признание. В свое время самоанская пресса писала: «Его планы развития Апиа и способы использования отвоеванных у моря территорий являются подлинным произведением искусства, заслуживающим единодушного признания местной общественности и зарубежных архитекторов. Если им суждено осуществиться, то Апиа станет обладательницей самой совершенной структуры градостроения и будет самым красивым городом на Тихом океане». Во время моего пребывания Апиа, к сожалению, отнюдь еще не была этим «самым красивым городом».
— Талофа лава, — робко сказал я, обращаясь к проходившей мимо девушке.
— Талофа, — послышался вежливый ответ.
— Будьте любезны, скажите, где находится почта, — продолжал я по-английски, исчерпав все свои знания самоанского языка.
Девушка ответила по-английски. Она сказала, что направляется в ту сторону и охотно укажет мне дорогу.
Некоторое время мы шли молча. Скоро женское любопытство взяло верх.
— Американец?
— Нет, поляк.
Я очень удивился, что девушка знала о существовании такой страны. Возможно, у нее был хороший учитель географии, а может быть, сказалась деятельность инженера Воляка.
— Скажите, в Польше людей татуируют и не были ли они в прошлом людоедами? — спросила девушка.
Поколебавшись, я ответил отрицательно.
— Расскажите какую-нибудь легенду о вашей стране, — настаивала девушка.
