— Нет, — повторил Джейс. — Предмет нашей беседы не выходит за рамки Завета. Все, что вы скажете, останется между нами.
— А если я откажусь сотрудничать?
Джейс развел руки: на ладонях грозно темнели руны.
— Может, и ничего. А может, к вам придут Братья из Города молчания.
Голос Магнуса стал похож на мед, под слоем которого прятались осколки льда.
— Какой дивный выбор ты мне предлагаешь, юный Охотник.
— Выбора у вас нет, — отрезал Джейс.
— Точно, — подтвердил Магнус. — Именно это я и хотел сказать.
Спальня Магнуса пестрила яркими цветами: лежащий прямо на полу матрас был застелен канареечно-желтыми простынями и покрывалом, на туалетном столике ярко-синего цвета стояло невероятное количество баночек с косметикой — даже больше, чем у Изабель. Огромные окна скрывали радужные шторы из бархата. Пол застилал пушистый шерстяной ковер.
— Здорово вы тут все обустроили, — сказал Джейс, отводя в сторону тяжелую штору. — Похоже, звание верховного мага Бруклина неплохо окупается?
— Окупается, — не стал спорить Магнус. — Социальный пакет, правда, не дают. Даже зубы лечу за свой счет. — Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Его майка слегка задралась, обнажив полоску золотистой кожи на плоском животе без пупка. — Итак, что беспокоит ваши юные головы?
— Вообще-то дело не в них, — вмешалась Клэри до того, как Джейс успел открыть рот. — С вами хотела поговорить я.
Нечеловеческие глаза Магнуса уставились на нее.
— Ты не из их числа. Ты не член Конклава. Но воспринимаешь Невидимый мир.
— Моя мама была в Конклаве, — ответила Клэри. Она впервые решилась произнести эти слова вслух, уверенная, что говорит правду. — Однако мама ничего мне не рассказывала. Она почему-то скрывала свое прошлое.
— Ну так спроси у нее.
— Не могу. Она... — Клэри замялась, — ее больше нет.
— А отец?
— Погиб еще до моего рождения.
Магнус раздраженно фыркнул:
— Как говорил Оскар Уайльд: «Лишиться одного из родителей — несчастье, но сразу обоих — некоторая беспечность».
Джейс со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Я не просто так лишилась матери. Ее у меня забрал Валентин, — пояснила Клэри.
— Не знаю никакого Валентина. — Глаза Магнуса заморгали, как крылья бабочки. Клэри не сомневалась, что он лжет. — Мне жаль, что так вышло, но при чем тут я? Объясни толком...
— Она не может вам ничего рассказать, потому что ничего не помнит, — резко произнес Джейс. — Кто-то стер ее воспоминания. Мы отправились в Город молчания, чтобы Братья помогли ей восстановить память. В итоге всплыли два слова. Думаю, вы уже догадались какие именно.
После реплики Джейса в комнате повисла тишина. Однако вскоре Магнус горько улыбнулся уголком рта:
— Моя подпись... Глупость, совершенная из чистой гордыни.
— Вы расписались у меня в голове? — ошарашенно спросила Клэри.
Магнус стал водить рукой в воздухе, и из-под его пальцев начали появляться огненные буквы. Когда он закончил, пламенеющая роспись повисла напротив лица Магнуса, отбрасывая золотистые отблески на его глаза и рот: «Магнус Бейн».
— Я так гордился своей работой, — медленно произнес он, глядя на Клэри. — Что бы ты ни видела, тут же все забывала. Чтобы ни один пикси или гоблин или еще какое-нибудь чудное существо не смело своим видом потревожить твой самый обыкновенный человеческий сон. Вот чего она хотела.
Голос Клэри зазвенел от волнения.
— Кто — «она»?
Магнус вздохнул, и от его дыхания огненные буквы превратились в мерцающий пепел. Наконец он заговорил. Клэри заранее знала, что скажет Магнус, и его ответ не удивил ее. И все-таки, услышав произнесенные слова, Клэри показалось, что ее ударили под дых.
— Твоя мама, — ответил он.
13
Пробелы в памяти
— Так это мама сделала? — Удивление в голосе Клэри прозвучало неубедительно даже для нее самой. Она обернулась и увидела жалость в глазах Джейса. Алек тоже сочувствующе смотрел на Клэри. — Но почему?
— Понятия не имею. — Магнус развел руками. — Задавать вопросы не по моей части. Я лишь делаю свою работу.
— В рамках Завета, — напомнил Джейс обманчиво мягким голосом.
Магнус склонил голову:
— Ну, разумеется.
— Значит, насилие над разумом не противоречит Завету? — с горечью в голосе спросила Клэри. Никто ей не ответил, и Клэри безвольно опустилась на край кровати. — Сколько же раз вы залезали ко мне в голову? Только один? Мама хотела, чтобы мне стерли какое-то конкретное воспоминание?
Магнус прошелся к окну:
— Первый раз я увидел тебя примерно в двухлетнем возрасте. Я стоял как раз возле этого окна и смотрел на улицу. — Он постучал по стеклу, и снаружи посыпались ошметки краски и грязи. — Молодая женщина торопливо шла по улице со свертком из одеяла в руках. И неожиданно остановилась у моей двери, на вид самый обыкновенный человек. — Лунный свет посеребрил ястребиный профиль Магнуса. — У меня в квартире она развернула одеяло, и я увидел тебя. Очутившись на полу, ты стала обследовать все вокруг, трогать мои вещи. Особенно досталось коту, которого ты таскала за хвост. Когда кот начал царапаться, ты разоралась не хуже банши, крик которой предвещает смерть. Я даже спросил, не течет ли в твоих венах кровь банши... — Магнус замолчал. Клэри, Джейс и даже Алек пристально смотрели на него. — Женщина призналась, что она Сумеречный охотник. Врать не имело смысла — знаки Завета все равно не скроешь, даже если они немного побледнели от времени и выглядят как едва заметные белые шрамы. — Магнус поскреб блестящую черную краску вокруг глаз. — Джослин очень надеялась, что у тебя слепое внутреннее око — ведь некоторых Охотников приходится обучать, чтобы они наконец увидели Скрытый мир. Однако ты родилась с даром видения: в тот день Джослин заметила, что ты играешь с пикси, застрявшей в живой изгороди. Тогда Джослин поинтересовалась, можно ли избавить тебя от этого дара. — Клэри болезненно выдохнула, но Магнус безжалостно продолжал: — Я предупредил ее о возможных последствиях такого шага: ты могла бы стать инвалидом или сойти с ума. Однако Джослин не расплакалась — она была не из плаксивых, — а спросила: есть ли другой выход? И я ответил: можно сделать так, что ты будешь сразу забывать все, увиденное в Сумеречном мире. У такого варианта существовал только один минус: необходимость приводить тебя ко мне каждые два года, чтобы заклятие не ослабевало.
— Мама так и делала?
Магнус кивнул:
— Каждые два года. Я видел, как ты растешь. Ты — первый ребенок, которого я наблюдал в течение длительного времени. Благодаря роду моих занятий раньше я не общался с человеческими детьми.
