Я тебя разорю.
Лавиния, побелевшая как мел, прижала руку к груди и попятилась.
Гарет медленно обвел всех присутствующих ледяным взглядом. Обняв жену за талию, он повел ее назад в комнату, где они молча собрали свои вещи и потеплее закутали в одеяло все еще не успокоившуюся Шарлотту. Потом так же молча они спустились вниз по лестнице, причем Гарет не снимал руку с эфеса шпаги на случай дальнейшего выяснения отношений.
Когда они уходили, никто не произнес ни слова.
И никто не заметил также, что следом за ними из заведения проворно выскользнул какой-то неприметный человек.
Глава 20
Дверь за ними закрылась, и они остались одни.
Выброшенные среди ночи на темную улицу со всеми подстерегающими там человека опасностями.
Лил сильный дождь. Холодный, пронизывающий ветер трепал на них одежду, лохматил волосы; с ветром доносились запахи дыма, уличной грязи, сточных канав, мокрого камня и навоза.
Отчаянное положение.
Стоя под дождем со своей маленькой семьей, Гарет чувствовал себя самым безнадежным неудачником в мире.
Чарльз никогда не подверг бы свою жену такому испытанию. Чарльз не допустил бы, чтобы их вышвырнули вон из теплого, сухого угла. Что о нем подумает теперь Джульет! Он был зол на себя за то, что не сдержал свой горячий нрав и сам лишил их вполне комфортабельного ночлега в безопасном месте. Однако злость на себя не шла ни в какое сравнение со стыдом за то, что он подверг их всех такому унижению.
Его жена вздрогнула от холода и плотнее закуталась в свой плащ, безуспешно пытаясь прикрыть от дождя ребенка. Гарет выругался вполголоса. К ночи сильно похолодало. В такую погоду женщине с ребенком не годится быть на улице. Гарет торопливо стащил с себя плащ и прикрыл Джульет с малышкой.
— Не надо, Гарет, ты промокнешь, — запротестовала она, стараясь перекричать дробный стук дождя по тротуару и мостовой. — На мне уже есть плащ, а если ты отдашь мне свой, у тебя ничего не останется.
Поделом, подумал он. Так мне и надо!
— Полно тебе. Я сегодня уже сыграл роль глупца, позволь мне теперь сыграть благородного спасителя, — сказал он, застегивая капюшон под ее подбородком. Застегнув доверху пуговицы плаща, он оставил лишь небольшое отверстие, сквозь которое виднелись носик и макушка Шарлотты. — Я не допущу, чтобы вы с девочкой простудились. А теперь — в путь. Эти негодяи так просто не успокоятся. Нам небезопасно задерживаться здесь.
Упакованный второпях сундучок Джульет так и стоял на ступеньках, где его оставил Марио. Гарет поднял его, вскинул на плечо, и они с Джульет зашагали под дождем по лужам, направляясь на юг. Дождь сек его лицо. Ныли плечи после удара о стену. Он ощущал тупую, пульсирующую боль в голове, хотя не смог бы сказать, была ли эта боль тоже следствием удара или же голова болела от злости на себя и, конечно, на эту ораву негодяев у Лавинии.
Они торопливо шли по темной улице. Оба молчали.
Гарет не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.
Наверное, надо вернуться в конюшню, забрать Крестоносца, а потом… потом он что-нибудь придумает. Надо поскорее решить этот вопрос. Нельзя, чтобы его жена и ребенок находились на улице в такую ночь. Опасность подстерегала их в каждом узком переулке, в каждой темной подворотне, Тем временем дождь припустил еще сильнее; одежда Гарета промокла насквозь, ему стало холодно. Но это не охладило его гнев на Лавинию и всю ее компанию. Он украдкой взглянул на шагавшую рядом Джульет. Та склонилась над Шарлоттой, стараясь прикрыть дочь от дождя.
Гарет едва поборол в себе импульсивное желание вернуться к Лавинии и не просто сорвать свой гнев на первом, кто попадет под руку, а расправиться со всей оравой безмозглых лоботрясов, которые подглядывали за ними в замочную скважину. Если бы не они, ничего бы не случилось и Гарет с Джульет находились бы сейчас в удобной, теплой комнате, а не брели по опасным после полуночи лондонским улицам под проливным дождем.
Он снова искоса взглянул на Джульет. Она почти не разговаривала с ним, пока они одевались и складывали вещи. Он знал, что она не сердится на него ни за побоище, ни за то, что их вышвырнули из борделя. Нет, причина была не в этом. По тому, как она отводила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом, по тому, как она замкнулась в себе, спрятавшись от него, словно улитка в раковину, он понял: ее привела в полное смятение сцена, разыгравшаяся между ними в постели.
Черт возьми! Почему он сразу не догадался?
Конюшня находилась в нескольких минутах ходьбы от дома Лавинии. Он возьмет Крестоносца и отвезет свою семью в гостиницу — вот что он сделает. В самую лучшую в Лондоне гостиницу, чтобы изгладить из памяти то, что произошло в борделе. И если экономная Джульет примется ворчать, что он зря транжирит деньги, он пропустит это мимо ушей. Как-никак это их брачная ночь. Он ругал себя за то, что сразу не отвез ее в приличную гостиницу, ведь он намеревался сделать это с самого начала.
Когда они свернули на Нью-Бонд-стрит, Гарет почувствовал, что за ними кто-то идет.
Его рука привычным движением потянулась к шпаге.
— Что-нибудь не так? — спросила Джульет, бросив на мужа встревоженный взгляд.
— Не останавливайся, Джульет. Мне кажется, кто-то преследует нас.
Джульет отнюдь не относилась к числу изнеженных глупышек, которые впадают в истерику по любому поводу. Крепче прижав к себе Шарлотту, она подчинилась его приказанию.
Они ускорили шаг. Гарет оглянулся через плечо и увидел, что не ошибся. Кто-то шел за ними следом.
Ах, пропади все пропадом. До конюшни еще довольно далеко. Далеко и до Беркли-стрит, Пиккадилли или до его клуба на Сент-Джеймс. До какого-нибудь безопасного района.
— Прибавь шагу, Джульет.
Она подчинилась. Их преследователь тоже ускорил шаг. Почувствовав напряжение матери, захныкала Шарлотта.
— Джульет!
Она взглянула на мужа. В этих обстоятельствах лицо любой другой женщины выражало бы страх. Но не такова была Джульет. Ее овальное личико под темным капюшоном побледнело от гнева. Гнева, направленного на того, кто угрожал ее ребенку, ее мужу, всему, что было ей дорого.
— Ты умеешь стрелять из пистолета? — спросил он на ходу, низко склонившись к ее уху.
— Конечно, умею.
— Пистолет у меня за поясом. Раздвинь фалды фрака и достань его, постарайся сделать это по возможности незаметно. Если на нас нападут, я хочу, чтобы ты взяла пистолет и убежала, пока я буду задерживать бандита. Важно лишь, чтобы ты и Шарлотта спаслись, остальное — пустяки.
Она бросила на него возмущенный взгляд:
— Думаешь, я убегу и брошу тебя?
— Дорогая, я вполне способен позаботиться о себе. А теперь доставай пистолет.
