Читаем без скачивания Нас больше нет - Денис Белый

— И что, Янур поступает так, как скажет этот нищий?

— Да, и он ни разу не ошибся!

— Пыль….

— Что? — переспросил Акир.

— Пыль всё, Акир.

— Не понимаю тебя, Асур.

— Не думай, Акир. Жизнь намного ярче и интересней, чем средоточие её вокруг монеты и слов нищего. Ты, Акир, думаешь, что вы богаты звоном золота, держите путь в жизни согласно своим желаниям и убеждениям?

— Непременно! — гордо ответил охранник.

— Нет, Акир, это он, — указал Амур на нищего, — Богат вашим звоном и он решает — как вам поступить и какой сделать шаг. Он строит пути ваших судеб…

— Странные слова говоришь, Асур, — возмутился охранник.

— Я же говорю, Акир — не думай….

Янур что-то заискивающе говорил Сабудаю, иногда размахивал руками, но тот, казалось, его вовсе не слушал. Он смотрел в сторону Амура, щурясь не то от солнца, не то по привычке.

— Давай монету, — сдался нищий. — Но сейчас ничего тебе не скажу. Хочу спросить у того человека нужное мне.

Янур быстрее сунул монету в протянутую руку, пока нищий не передумал. У наблюдавших за этим действом вырвался облегчённый вздох и сбивчиво стали слышаться фразы — «Сабудай монету взял…».

— У какого? — поинтересовался торговец.

— Тот, что с душой на плечах, — ответил нищий.

Толстяк вопросительно посмотрел на Сабудая.

— У иноземца, которого ты привёл! — раздражённо уточнил нищий.

— А, этот… спрашивай конечно, уважаемый Сабудай! Позволь узнать — когда вновь буду мимо проезжать, могу ли слово твоё слышать?

— Можешь Янур, можешь… — Поднялся нищий на ноги и, шаркая по каменистой мостовой, направился в сторону повозок. С длинной бородой, невысокого роста, очень худой, казалось, будто ноги его сейчас подломятся, и он упадёт замертво от бессилия.

Подойдя к Амуру, он поднял голову вверх и со слегка приоткрытым ртом уставился на ребёнка. Рядом стоявшие охранники тут же отошли подальше, будто от больного.

— Что ты хочешь, человек? — спокойно спросил Амур через мгновение.

Нищий стал медленно протягивать руку вверх, она сильно дрожала, как у древнего старца. Рука вдруг резко опустилась, а на лице Сабудая появилось подобие улыбки. Она была неуклюжая и странноватая, как будто человек улыбнулся впервые за много лет, но от того что забыл как это делается, получалась непонятная гримаса.

— Спасибо тебе! — прошептал хриплып голосом нищий.

— Не за что благодаришь, — ответил Амур.

— Ты первый, кто за всю жизнь назвал меня человеком, а твой сын первый, кто показал мне этого человека…

Амур запрокинул голову и взглянул на Зора. Тот смотрел на нищего, и на его лице играла едва заметная улыбка.

— Разреши слово тебе сказать, иноземец? — спросил нищий.

— Говори.

Сабудай жестом попросил Амура слегка наклониться и стал что-то шептать ему на ухо.

— … Прости нас. А если вдруг вспомнишь о старом Сабудае, отнеси за ворота. Там Акация растёт у северного склона, под ней хочу лежать, присыпанный песками, — закончил он уже более громко, когда император выпрямился.

Нищий тут же развернулся и побрёл на своё прежнее место.

Амур стоял в некой растерянности. Он пытался осмыслить то, что сейчас услышал.

— Что он тебе сказал? — подоспел Янур.

— Тебе лучше спросить у него самого. Я не смогу повторить тех слов.

— Сабудай часто так говорит. Говори, что он тебе сказал!? — раздраженно повторил вопрос торговец.

— Сказал, что хочет увидеть акацию у северного склона.

— И больше ничего?!

— Всё, — коротко ответил император, пытаясь держаться хладнокровно и не отвесить хорошую оплеуху настырному толстяку.

Тот нервно хмыкнул, взобрался в свою повозку и скомандовал в путь.

— Асур, но ведь Сабудай тебе не только это сказал, да? — шёпотом спросил Акир, высунувший голову из повозки, рядом с которой шёл император.

Амур ничего не ответил, лишь ускорил шаг.

Вскоре тесная застройка города закончилась. Улочки стали шире. По их обочинам росли небольшие деревья причудливой формы, каких Амур до этого не видел ещё. Дома из камня стали намного больше прежних и стояли друг от друга на приличном удалении, огороженные забором всё из того же камня, высотой в один, а иногда в два человеческих роста. Переехав по небольшому мостику, через узкий ров с мутной водой, караван свернул в один из проулков, вскоре упершись в тупик в виде деревянных грубо сколоченных ворот, висевших на массивных петлях, вбитых в высокие каменные столбы.

Один из охранников, подбежал к воротам и, прокричав несколько ругательств, стал стучать по медной бляхе висевшей рядом. Ворота спешно отворились, оттуда вылез заспанный охранник и тут же получил хорошую оплеуху по лицу.

Внутри, за воротами, было множество одинаковых мелких построек. Они стояли в основном строгими рядами, некоторые были разбросаны по огромному подворью хаотично. Вдалеке, куда уходила дорожка выложенная булыжником, стоял большой дом в два этажа. Он был как и всё здесь песочного цвета, лишь по периметру арочных проёмов окон и дверей, украшали разнообразные частые узоры, выполненные красной и синей краской.

Загнав повозки внутрь, все облегчённо вздохнули, что наконец-то завершился долгий и опасный поход. Многочисленные бойцы, сопровождавшие Янура в его торговом путешествии, начали приветствовать и оживлённо что-то обсуждать со своими товарищами, которые находились на охране самого поместья, пока хозяин отсутствовал.

Амур стоял недалеко от ворот во дворе и растерянно наблюдал за суматохой происходившей вокруг.

— Эй, Асур! — окрикнул его торговец, — пойдём со мной.

Амур торопливо последовал за Януром.

Протиснувшись меж двух одинаковых сараев, они подошли к ещё одному такому же, находившемуся позади немного на отшибе, почти у самого забора. Отворив небольшую дверь из толстых досок, с небольшим окошком, торговец жестом пригласил войти внутрь. Император положил тюк с вещами, опустил сына на землю и, пригнувшись, прошёл в сарай.

Внутри было темно, лишь небольшое зарешеченное окно под потолком, впускало немного света. На полу лежала пересохшая солома, при шевелении которой, поднималось много пыли.

Амур почувствовал неясную тревогу. Вдруг всколыхнулось чувство, что он испытал, когда в первом Гарийском селении в грудь прилетела стрела. Он прочувствовал вновь, то состояние, когда склонившийся над ним брат, шептал пожелания скорейшей смерти. Это чувство пришло внезапно. Император резко развернулся и метнулся к двери…

Зор, летел внутрь, подталкиваемый сапогом Янура. Со звериным рыком, Амур с разбега ударил плечом в захлопнувшуюся перед носом дверь, что толстые доски слегка затрещали.

— Потише там! — послышался гулкий голос толстяка. — А то без еды останетесь до того, покуда не начнутся светлые дни и Дакан не преобразится в праздновании великого Марана.

Амур закричал от бессилия, ударил ногой в дверь и опустился на колени. Затем вдруг очнулся от злобы переполнявшей разум, подбежал к Зору, сидевшему на куче соломы, растерянно наблюдавшему за тем, что происходило.

— Ты ранен?! — ухватив его за плечи, поинтересовался император.

Зор отрицательно махнул головой.

— Прости, сын. Неумелый я родитель.

Зор улыбнулся и прижался к отцовской груди.

Амур понял, что попался, как несмышлёный мальчишка. И в очередной раз, втягивая других. Впервые подобное произошло, когда те два тигра, отдали за него жизни. Во второй раз, когда чуть не погибли все его бойцы, решив уводить сирхов. Манёвр был провальный с самого начала. И теперь… Куда он стремился, рискуя сыном? Хотя иного выхода у Амура не было. Бессмысленные скитания ни к чему не привели бы все равно. Но как не впутывать в это ребёнка, Амур не знал. Оставить среди гарийцев, была такая же сумасбродная идея. Гария теперь была открыта для любого вторжения извне. Хоть и брать там было нечего, но пока это начинают понимать те, кто решился, гибнут люди. И никто не сможет уверенно сказать, что в очередной раз, Зор останется невредим.

— Знаешь, сын, я не знаю, что у тебя в душе, так же, как и не знал, что в душе твоей матери, но надеюсь, что ты впитал всю её силу и мудрость, иначе твой разум не выдержит в этом безумном мире. Я очень хочу, чтобы ты не вбирал в себя то, что сейчас происходит. Твоя мать очень этого хотела бы, я уверен. Всё, что ты сейчас видишь и чувствуешь — представь, что это лишь дурной сон и ничего более, не запоминай это, помни лишь изначальное. Наблюдая, как ты взрослеешь, кажется, будто это я дитё несмышлёное, наверное, потому что забыл…. А мама помнила, вот и ты не забывай.

— Да, отец, я буду помнить, — посмотрел Зор на отца. — Ты говорил, что в городе сила…

— Сила, сын.

— Но пока мы шли, я не увидел её. Очень-очень старался, но не увидел, — расстроено сказал ребенок.