– Лиззи! – прошипела тётя. – Постыдилась бы перед гостями!
– Вот ещё, – я дёрнула плечом. – Ты же не стыдилась, когда наврала отцу, что лорд Таннис надругался над тобой. Забыла, что он погиб из-за тебя? Что, если бы не ты, он был бы жив и здо…
Я осеклась. Моя мать смотрела на Фрину, и лицо её было белым как мел.
– Убирайся, – негромко сказала она. – Убирайся из этого дома. К себе, в Аккару – куда угодно.
Тётя Фрина ахнула:
– Анна, и ты ей веришь! Девчонка наплетёт что угодно, лишь бы нас рассорить!
– Я слышала достаточно о той дуэли, чтобы ей поверить, – сквозь зубы произнесла мать. Этьен встревоженно глядел на неё.
Моя мать взяла колокольчик и позвонила.
– Леди Фрина Чилтон уезжает от нас немедленно, – сообщила она вошедшей горничной. – Передайте господину Хмалю, что между нами возникли непримиримые разногласия.
– Анна! – воскликнула тётя.
– Довольно.
В полной тишине тётя бросила салфетку и встала из-за стола.
– Я не забуду, – сквозь зубы произнесла она.
– Я тоже.
Эту фразу мы с матерью произнесли одновременно. И ошарашенно посмотрели друг на друга.
Когда тётя вышла, я оглядела зал. Молчащего и очень серьёзного Патриса. Этьена, который выглядел измученным и усталым. Свою мать, которая избегала встречаться со мною взглядом.
– Как я понимаю, я обязана оставаться под твоей опекой, – нарушила молчание я. – Сбегать я не собираюсь. Но жить все три месяца здесь безвылазно, задыхаясь, мне тоже не хочется. Я могу продолжать работать в департаменте иностранных дел?
– Совершенно исключено.
Я вздохнула. Что ж, попытаться стоило.
– Хорошо, допустим, с мужем мне видеться нельзя. Но мы можем завтра поехать на прогулку в парк, например?
Мать и Этьен переглянулись.
– Лиззи, если ты думаешь во время такой прогулки «случайно» встретиться с лордом Таннисом, тебя никто к нему не подпустит, – предупреждающе произнесла моя мать. – Ты несовершеннолетняя, я принимаю решения о том, с кем и где тебе жить, и я запрещаю тебе с ним встречаться и писать ему. Как бы я ни сочувствовала твоим детским привязанностям…
– Детским привязанностям?! – взорвалась я. – Ты забыла, как ты меня бросила?!
– Не смей говорить со мной в таком тоне!
– Анна, вы несправедливы, – вдруг резко произнёс Патрис. Вилка в его руке зазвенела, упав на тарелку. – Я начинаю понимать Лизу, когда она хочет уехать отсюда.
Я удивлённо посмотрела на него. Он меня защищает?
– Я вполне могу понять чувства Лизы и ваши чувства, особенно после подобных новостей, – добавил Патрис мягче. – Почему бы вам не попробовать понять друг друга в более спокойной обстановке? У нас с Этьеном достаточно денег, чтобы устроить поездку на морской курорт. Куда-нибудь в Кенеке, например. Всего лишь на пару недель.
Я почувствовала, как зажигаются глаза. На курорт, к морю! Я никогда, ни разу не была у моря, я мечтала об этом всю жизнь!
Куда приятнее будет провести это лето, гуляя по набережной и наслаждаясь жизнью. Тем более что Хмаль, наверняка подложивший Патрису одеколон, будет только счастлив, что мы окажемся вместе в романтической обстановке. Вот только он не знает, что я разгадала его план, так-то!
В душе вновь шевельнулось подозрение, что Хмаль задумал что-то ещё, но я лишь устало потёрла лоб. Я не гений сыска, в конце концов. Меня попытались соблазнить через одеколон, я пресекла это дело, я умница и молодец. Но на разгадку совсем уж коварных планов меня не хватит. Тут нужен ум и опыт лорда Танниса.
Так что… почему бы и нет? Съежу к морю. А вернувшись, попробую узнать что-нибудь ещё.
Но сначала…
– А что скажет наш гостеприимный хозяин, господин Хмаль? – поинтересовалась я. – Что-то мне подсказывает, что все будут с трепетом ожидать его мнения.
– Он согласится, – решительно кивнула моя мать. – Если у нас появится шанс наладить отношения.
Она с намёком посмотрела на меня. Я вздохнула:
– Хорошо, я не буду скандалить на людях и швырять мороженым в прохожих. Разве что клубничным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Значит, решено, – подытожил Этьен. – Мы едем к морю. Думаю, небольшой праздник никому из нас не помешает.
– И как раз вернёмся к ежегодному балу, – словно мимоходом заметил Патрис. – Обещаете мне первый танец, Лиза?
К ежегодному балу! Сердце подпрыгнуло. Я совсем забыла о нём! А у меня даже не было платья! Нет, стоп, платья у меня есть: я же взяла с собой половину гардероба!
– …Лиза?
– Да-да, конечно, – пробормотала я. – Ежегодный бал, ничего себе…
Конечно же, я успела забыть. Какой смысл был вспоминать о нём, когда моё лицо закрывала вуаль, а муж совершенно не собирался показываться на людях? Но теперь… теперь…
– …Нужно будет поговорить с Хмалем, когда он спустится, – услышала я словно издалека голос матери. – Кажется, у него какой-то важный гость, раз они заперлись с ним в кабинете.
Я чуть не выронила вилку. Важный гость? В кабинете?
– Прошу меня простить, но я хочу пойти отдохнуть, – отчётливо произнёс мой голос в тишине. – Благодарю вас за приятный ужин.
Патрис улыбнулся мне:
– Кажется, нас ждёт интересная поездка. Думаю, у нас всё получится.
Я посмотрела на двери из столовой, ведущие в холл и к неприметной лестнице, спускающейся в подвал.
– Да, – произнесла я, думая о кабинете отца и таинственном госте господина Хмаля. – Наверняка.
Пока я спускалась в подвал, в голове роились блестящие и смелые планы. В своих мечтах я выскакивала из-за угла, взламывала дверь в кабинет Хмаля, вырывала дверцу сейфа, запихивала бумаги себе в корсаж, прыгала из окна, с наскока перелетала через забор и подставляла догоняющему меня Хмалю коварную подножку. Бить его в лицо ногой с разворота я постеснялась даже в своих фантазиях. Зря, наверное. В конце концов, распухший нос его бы точно украсил не меньше, чем тюремная решётка.
Неважно. У Хмаля был гость, и они с гостем наверняка вели очень интересный разговор. Разговор, который я собралась подслушать.
«Не рискуйте, Лиза. Пожалуйста, не рискуйте».
Я на миг прикрыла глаза. Мне хотелось посидеть в отцовском кабинете. Коснуться спинки продавленного кресла, провести пальцем по полированной поверхности стола, дёрнуть за кисть пышных синих портьер. Но моё детство прошло, и это уже был не мой дом. Вещи – это всего лишь вещи, пусть даже дорогие и ценные. Куда ценнее люди, к которым я хочу вернуться.
К счастью, дверь в подвал оказалась не заперта. Внутри было совершенно темно, но я не стала поворачивать рычажок на масляном фонаре, висящем на крюке у двери. Вместо этого я быстро, двигаясь почти на ощупь, подошла к правой стене, положила на неё ладони на уровне глаз и медленно двинулась вдоль стены, ощупывая ровные плиты. Седьмая справа, где же она…
Есть!
Я нажала подушечкой пальца на потёртое углубление, знакомое мне с детства, и из узкой щели немедленно донеслось дуновение ветерка из щелей в проходе. Я приподнялась на носки и на ощупь двинулась наверх. На узкой винтовой лестнице царила тьма, но я помнила ступеньки подошвами и не боялась рухнуть вниз.
А потом я услышала голоса. И помертвела, узнав оба.
– …Итак, вы поняли свою задачу, Росситер?
– Разумеется, милорд.
– Не «милорд», – досадливо произнёс господин Хмаль. – Впрочем, всё равно. Мне нужен мой человек внутри, который будет докладывать мне о планах и передвижениях лорда Танниса. Я очень надеюсь, что вы – этот человек.
Я зажала себе рот ладонью. Росситер, тактичный и сочувствующий Росситер – предатель и работает на врага? Я скорее бы подозревала Реми! Но Реми достал для меня мазь, а Росситер…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– И запомните: брак вашего хозяина с моей дочерью – второстепенная цель. Ваша цель – тайная звезда в доме. Следите за ней. Я должен знать о малейших изменениях.
– Осмелюсь спросить… – Росситер замялся. – Откуда вы знаете о звезде?
