– Слышал о ней давным-давно, ещё когда её искал прежний глава посольства. Лорд Фаль, если вы его помните. Погиб в пьяной драке… идиот. Мне так и не удалось узнать у него, кому принадлежит звезда и где она находится. К счастью, мои люди нашли другой источник.
– Какой же, милорд?
– Прежний хозяин этого дома, дурак и пьяница, – презрительно сказал Хмаль. – У Лайена Чилтона было много карточных долгов, да и не у него одного. Мой человек скупал такие долги и предлагал должникам расплатиться информацией. Другие должники не знали ничего по-настоящему ценного о тайных звёздах – все их наводки оказались пустышками. Но с Чилтоном мы сорвали банк. Он не очень-то хотел делиться такими тайнами, но оказался в таких условиях, что иначе попал бы в долговую тюрьму или его просто убили бы. Кредиторы, которым мой человек собирался продать его долг, были не из терпеливых.
У меня начала кружиться голова. Хмалю нужна не сделка века, не деньги и влияние и даже не выгодный брак дочери, а наша с лордом звезда? Наша погасшая звезда?
– Понимаю, милорд. Но, к большому моему сожалению, я вынужден предупредить вас, что, возможно, вам стоит отступить. Дело в том, что звезда в подвале дома милорда Танниса погасла в ночь, когда миледи переехала к вам.
Я выдохнула с облегчением. К счастью, Росситер признался. Теперь Хмаль будет знать, что наша звезда бесполезна, и оставит нас в покое.
Раздался смешок в темноте:
– Вы неглупы, Росситер, но не понимаете простых вещей. Звезда в доме Танниса уникальна: она горит уже несколько поколений. Такое сокровище не гаснет в один миг, это просто невозможно. К тому же… звезда погасла, излечив девушку?
– Не могу сказать с уверенностью, милорд.
Ещё один уверенный смешок.
– А вот я могу. Звезда жива и возродится очень скоро. И тогда… о, тогда!
– Тогда, милорд?
– Не ваше дело, – жёстко сказал Хмаль. – Вы получите своё вознаграждение, будьте уверены.
Голова кружилась всё сильнее. Предатель! Рядом с моим мужем предатель, а я даже не могу его предупредить!
– Но, милорд, – теперь голос Росситера звучал смятённо, – как вы можете быть уверенным, что между вашей дочерью и милордом Таннисом возникнет подлинное чувство? Ведь она отравила…
– Она никого не травила, – отрезал Хмаль. – Это был несчастный случай, и никто не посмеет обвинять меня в противном.
Я мысленно выругалась. Вот гад! Всё-таки не признался!
– И всё же, милорд?..
– А вот это, – голос Хмаля сделался низким и угрожающим, – вас не касается. Кроме того, кто вам сказал, что у меня нет запасного плана?
– Понимаю, милорд, – смиренно произнёс Росситер. – Прошу простить, но мне пора идти. Меня не должны хватиться.
– Не стоит беспокоиться. Вот первая часть вашего вознаграждения.
– Благодарю, милорд.
– Кстати, – теперь в голосе Хмаля появились повелительные нотки, – вы достали то, что я просил? Образцы почерка девушки, её письма? Детские альбомы?
Я застыла.
– Увы, милорд. Я проверил её вещи, разумеется, но там не было ничего подобного.
– Жаль. Что ж, у меня есть время. Я получу их иным способом. Идёмте.
Разговор был закончен. Я услышала удаляющиеся шаги, скрежет поворачиваемого ключа и перевела дух: похоже, Хмаль не знал о чёрной лестнице и собирался вывести гостя обычным путём.
Я стояла одна посреди тёмного подвала, прикрыв глаза. Хотелось изо всех сил дать чем-нибудь тяжёлым Росситеру в глаз, а ещё больше – Хмалю. Альбомы ему мои понадобились, видите ли!
Что ж, если они хотят войны, будет война! Обыск так точно будет!
Я быстро поднялась по лестнице и нащупала знакомый выступ. Миг – и кусок стены ушёл в сторону.
Я оказалась в знакомом кабинете.
Здесь всё изменилось. Книги на аккарском на полках, низкие пышные диванчики вместо старого кресла, бар с напитками… и письменный стол с ящиками.
Я быстро подошла к нему. Несколько бумаг на аккарском лежали на столе, но это были лишь счета и регламенты. Ничего интересного.
Я выдвинула первый ящик. Второй. Документы летели между пальцами. Если бы я не работала у мужа эти дни, мне пришлось бы нелегко, но первое, что я выучила, – это то, как оформляются разные докладные записки и отчёты. Всё, что я перед собой видела, было официально оформленной перепиской и документацией посольства. Ничего личного, ничего, что касалось бы меня и моего мужа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я вздохнула. Я сама не знала, что я ищу: книжечку с зашифрованными записями? Готовящийся брачный контракт мужа с Майей?
Ничего. И дальше рисковать было нельзя.
В углу комнаты поблёскивал стальной сейф. Я подёргала дверцу, но та была закрыта и заперта, а шесть колёсиков с буквами и цифрами ясно говорили, что код я так просто не подберу.
Проклятье, неужели я рискую зря?
Но это ради моего мужа, чёрт подери! Ради нас двоих!
Я вернулась к столу и раздражённо стукнула по нижнему ящику. Хм. Кажется, он стал менее глубоким с тех пор, как я играла здесь без отца. Неужели двойное дно?
Я выложила документы и быстро нашла неприметную защёлку. И, отстегнув её, увидела несколько рядов ровных прозрачных баночек.
И в этих баночках была знакомая мазь из стеблей хависсы.
Вот только эта мазь не сияла. Чего-то не хватало; она ещё не была готова.
Неважно. Такой случай я не упущу.
Я схватила баночку. Поколебавшись, потянулась ещё за одной, но тут мне послышалось какое-то движение за дверью.
Я моментально положила крышку обратно. Документы упали на место, я задвинула ящик, спрятала баночку в корсаж и бросилась обратно к выходу из подземного хода.
Баночка холодила кожу груди. Целительная мазь! Я очень надеялась, что Хмаль не пересчитывает баночки, иначе он начнёт делать очень неприятные выводы.
Я спустилась по винтовой лестнице в подвал. Выдохнула, закрыв за собой проход. И, наконец, сползла по стене, обняв себя руками и тяжело дыша.
Ужасно хотелось, чтобы меня обняли и успокоили. Или, ещё лучше, устроиться у мужа на коленях, прижаться щекой и потребовать у него… хм, чего? Кофе с пушистой пенкой и рассыпчатым печеньем? Сказку про дипломатическую неприкосновенность и прочные верёвки? Поцелуй? Два поцелуя?
Я улыбнулась, прижимаясь щекой к неровной стене. И вдруг почувствовала идущее от стены тепло.
Я открыла глаза и изумлённо заморгала.
Слабое сияние освещало подвал. Живые бледные искры тлели на полу, словно кто-то разворошил пепел от костра. И они образовывали…
Тайную звезду. Тайную звезду моей семьи.
Этот свет был в десять, в двадцать раз слабее, чем звезда в доме моего мужа. Это был лишь призрак света, память о свете. Но… это была она. Тайная звезда.
Словно сама судьба говорила мне, что я здесь не зря.
На нетвёрдых ногах я подошла к звезде. Опустилась на колени и прикоснулась к неожиданно тёплому полу. Над головой как раз находилась бальная зала. Я вспомнила, как в детстве прочертила несколько глубоких царапин на паркете ровно над этой звездой: я точно посчитала шаги.
– Спасибо тебе, – прошептала я. – Ты такая красивая.
Словно услышав меня, звезда начала таять. Я ахнула: через несколько секунд от сияния не осталось ни следа. Лишь две яркие искры в углах звезды всё ещё горели – но потом погасли и они.
Я не была уверена, почему она зажглась. Может быть, Хмаль был прав, вновь собрав здесь нашу семью? Если мама и Этьен любили друг друга, могло ли это повлиять на звезду, которая горела в этом доме когда-то, несколько поколений назад?
…А может быть, дело было в моих чувствах к моему мужу? И к тому, что звезда, ждущая в нашем доме, исцелила моё лицо – а эта звезда откликнулась, почувствовав знакомую силу?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я не знала. Но в груди поселилось тепло – и надежда. Хрупкая, но надежда.
Главное – сохранить эту тайну.
Мне вдруг сделалось не по себе. Если Хмаль увидит меня здесь, в подвале, у светящейся звезды, он наверняка захочет, чтобы я осталась здесь пленницей. Что в мои планы, между прочим, совершенно не входило.
