И не помогли никакие уговоры; позвали попа, и пришлось ей тотчас обвенчаться с музыкантом. Когда это сделали, король сказал:
– Теперь тебе, как жене нищего, в моем замке оставаться не подобает, можешь себе отправляться со своим мужем куда угодно.
Вывел ее нищий за руку из замка, и пришлось ей идти с ним пешком. Пришли они в дремучий лес, и спрашивает она:
– Это чьи леса и луга?
– Это все короля-Дроздовика.
Не прогнала бы его, было б все тогда твое.
– Ах, как жалко, что нельзяМне вернуть Дроздовика!
Проходили они по полям, и спросила она опять:
– Это чьи поля и река?
– Это все короля-Дроздовика!
Не прогнала бы его, было б все тогда твое.
– Ах, как жалко, что нельзяМне вернуть Дроздовика!
Проходили они затем по большому городу, и спросила она опять:
– Чей прекрасный этот город?
– Короля-Дроздовика с давних пор он.
Не прогнала бы его, было б все тогда твое.
– Ах, как жалко, что нельзяМне вернуть Дроздовика!
– Мне вовсе не нравится, – сказал музыкант, – что ты все хочешь себе в мужья кого-то другого: разве я тебе не мил?
Подошли они, наконец, к маленькой избушке, и она сказала:
– Боже мой, а домишко-то какой!Чей же он, такой плохой?
И музыкант ответил:
– Это дом мой да и твой, мы будем жить здесь с тобой вместе.
И пришлось ей нагнуться, чтобы войти в низкую дверь.
– А где же слуги? – спросила королевна.
– Какие-такие слуги? – ответил нищий. – Ты должна все делать сама, если хочешь, чтоб было что-нибудь сделано. Ну-ка, живей растапливай печь и ставь воду, чтоб мне приготовить обед, я очень устал.
Но разводить огонь и стряпать королевна совсем не умела, и пришлось нищему самому приняться за работу; и дело кое-как обошлось. Поели они кое-чего впроголодь и легли спать.
Но только стало светать, он согнал ее с постели, и ей пришлось заняться домашней работой. Так прожили они несколько дней, ни плохо, ни хорошо, и все свои запасы поели. Тогда муж говорит:
– Жена, этак у нас ничего не получится, мы вот едим, а ничего не зарабатываем. Принимайся-ка ты за плетенье корзин.
Он пошел, нарезал ивовых прутьев, принес их домой, и начала она плести, но жесткие прутья изранили ее нежные руки.
– Я вижу, дело это у тебя не пойдет, – сказал муж, – возьмись-ка ты лучше за пряжу, – пожалуй, ты с этим управишься.
Она села и попробовала было прясть пряжу; но грубые нитки врезались в ее нежные пальцы, и из них потекла кровь.
– Видишь, – сказал муж, – ты ни на какую работу не годишься, трудненько мне с тобой придется. Попробую-ка я приняться за торговлю горшками и глиняной посудой. Ты должна будешь ходить на рынок и продавать товар.
«Ах, – подумала она, – еще чего доброго придут на рынок люди из нашего королевства и увидят, что я сижу и продаю горшки, то-то они надо мной посмеются!»
Но что было делать? Она должна была подчиниться, а не то пришлось бы им пропадать с голоду.
В первый раз дело пошло хорошо – люди покупали у нее товар, так как была она красивая, и платили ей то, что она запрашивала; даже многие платили ей деньги, а горшки ей оставляли. Вот так и жили они на это.
Накупил муж опять много новых глиняных горшков. Уселась она с горшками на углу рынка, а товар вокруг себя расставила и начала торговать. Но вдруг прискакал пьяный гусар, налетел прямо на горшки, – и остались от них одни лишь черепки. Начала она плакать и от страху не знала, как ей теперь быть.
– Ах, что мне за это будет! – воскликнула она, – что скажет мне муж?
И она побежала домой и рассказала ему про свое горе.
– Да кто ж на углу рынка с глиняной посудой садится? – сказал муж. – А плакать ты перестань; я вижу, ты к приличной работе не годишься. Вот был я давеча в замке у нашего короля и спрашивал, не нужна ли там будет судомойка, и мне пообещали взять тебя на работу; там будут тебя за это кормить.
И стала королева судомойкой, ей пришлось помогать повару и исполнять самую черную работу. Она привязывала к своей сумке две мисочки и приносила в них домой то, что доставалось ей на долю от объедков, – тем они и питались.
Случилось, что на ту пору должны были праздновать свадьбу старшего королевича, и вот поднялась бедная женщина наверх в замок и стала у дверей в зал, чтоб поглядеть. Вот зажглись свечи, и входили туда гости один красивей другого, и все было полно пышности и великолепия. И подумала она с горестью в сердце про свою злую долю и стала проклинать свою гордость и надменность, которые ее так унизили и ввергли в большую нищету. Она слышала запах дорогих кушаний, которые вносили и выносили из зала слуги, и они бросали ей иной раз что-нибудь из объедков, она складывала их в свою мисочку, собираясь унести все это потом домой.
Вдруг вошел королевич, был он одет в бархат и шелк, и были у него на шее золотые цепи. Увидев у дверей красивую женщину, он схватил ее за руку и хотел было с ней танцевать; но она испугалась и стала отказываться, – узнала в нем короля-Дроздовика, что за нее сватался и которому она с насмешкой отказала. Но как она ни упиралась, а он все-таки втащил ее в зал; и вдруг оборвалась тесемка, на которой висела у нее сумка, и выпали из нее на пол мисочки и разлился суп.
Как увидели это гости, стали все смеяться, над нею подшучивать, и ей было так стыдно, что она готова была лучше сквозь землю провалиться. Бросилась она к двери и хотела убежать, но на лестнице ее нагнал какой-то человек и привел ее назад. Глянула она на него, и был то король-Дроздовик. Он ласково ей сказал:
– Ты не бойся, ведь я и музыкант, с которым ты вместе жила в бедной избушке, – это одно и то же. Это я из любви к тебе притворился музыкантом; а гусар, что перебил тебе все горшки, – это тоже был я. Все это я сделал, чтобы сломить твою гордость и наказать тебя за твое высокомерие, когда ты надо мной посмеялась.
Она горько заплакала и сказала:
– Я была так несправедлива, что недостойна быть твоею женой.
Но он ей сказал:
– Успокойся, трудные дни миновали, а теперь мы отпразднуем нашу свадьбу.
И явились королевские служанки, надели на нее пышные платья; и пришел ее отец, а с ним и весь двор; они пожелали ей счастья в замужестве с королем-Дроздовиком; и настоящая радость только теперь и началась.
И хотелось бы мне, чтобы ты да я там побывали тоже.
53. Снегурочка
Это было в середине зимы. Падали снежинки, точно пух с неба, и сидела королева у окна, – рама его была из черного дерева, – и королева шила. Когда она шила, загляделась на снег и уколола иглою палец, – и упало три капли крови на снег. И красное на белом снегу выглядело так красиво, что подумала она про себя: «Вот, если б родился у меня ребенок, белый, как этот снег, и румяный, как кровь, и черноволосый, как дерево на оконной раме!»
И родила королева вскоре дочку, и была она бела, как снег, румяна, как кровь, и такая черноволосая, как черное дерево, – и прозвали ее потому Снегурочкой. А когда ребенок родился, королева умерла.
Год спустя взял король себе другую жену. Эта была красивая женщина, но гордая и надменная, она терпеть не могла, когда кто-нибудь превосходил ее красотой. Было у нее волшебное зеркальце, и когда становилась она перед ним и глядела в него, то спрашивала:
Зеркальце, зеркальце на стене,Кто всех красивей в нашей стране?
И зеркало отвечало:
Вы, королева, красивее всех в стране.
И она была довольна, так как знала, что зеркало говорит правду.
А Снегурочка за это время подросла и становилась все краше, и когда ей исполнилось семь лет, была она такая прекрасная, как ясный день, и красивей самой королевы. Когда королева спросила у своего зеркальца:
Зеркальце, зеркальце на стене,Кто всех красивей в нашей стране?
Зеркальце ответило так:
Вы, госпожа королева, красивы собой,Но Снегурочка в тысячу раз богаче красой.
Испугалась тогда королева, пожелтела, позеленела от зависти. Увидит, бывало, Снегурочку – и сердце у ней разрывается, так невзлюбила она девочку. И зависть и высокомерие разрастались, как сорные травы, в ее сердце все выше и выше, и не было ей отныне покоя ни днем, ни ночью.
Тогда она позвала одного из своих егерей и сказала:
– Заведи эту девочку в лес, – я больше видеть ее не могу. Ты должен ее убить и принести мне в знак доказательства ее легкие и печень.
Егерь послушался и завел девочку в лес; но когда он вытащил свой охотничий нож и хотел было уже пронзить ни в чем не повинное сердце Снегурочки, та стала плакать и просить:
– Ах, милый егерь, оставь меня в живых! Я убегу далеко-далеко в дремучий лес и никогда не вернусь домой.
