Читаем без скачивания Во имя отца - А. Квиннел

Антон улыбнулся и встал.

— Нет! Ты пересечешь это озеро не под водой, а под молоком!

Он от души рассмеялся, взглянув на выражение их лиц, а потом все объяснил.

Три раза в неделю кооперативный грузовик собирает молоко со всех небольших ферм в этом районе и отвозит его на небольшой завод в Липтовском. С фермы Антона тоже забирают молоко. На пути в Липтовский грузовик забирает молоко с фермы в деревне Наместово. Эта ферма находится на самом берегу озера. Фермер — их человек. С ними и один из водителей грузовика. Он как раз работает в нужный им день.

Мирек будет спрятан внутри цистерны с молоком. Когда грузовик достигнет фермы Антона, он будет наполовину полон. К моменту, когда они доберутся до фермы в Наместово, цистерна будет заполнена на три четверти. По пути грузовик, наверное, будут останавливать и обыскивать, но вряд ли им придет в голову мысль искать Мирека под молоком. Будет холодно и не очень удобно, но ведь Мирек хорошо подготовлен физически и уже не раз это доказал.

Мирек с сомнением посмотрел на акваланг:

— Я ведь никогда раньше не пользовался этой штукой.

Антон обезоруживающе улыбнулся.

— Это элементарно. Они все мне показали. В конце концов, тебе ведь никуда не придется плыть. Тебе только нужно погружаться в молоко, когда грузовик будет останавливаться.

Мирека это не успокоило.

— А ты сам когда-нибудь это делал?

— Нет, — признался Антон, — мы вообще никогда никого так не переправляли, но мы отправляли подобным путем некоторые вещи. Много раз. Грузовик ездит по стабильному расписанию. Он вне подозрений.

Аня внимательно слушала объяснения Антона. Она спросила:

— А что потом? Когда он достигнет озера?

Антон с удовольствием переменил тему разговора. Он уверенно объяснил:

— Фермер из Наместова имеет большой опыт пересечения озера по ночам. Его ферма находится всего в трех километрах от польской границы. Он плавает на большой лодке. Как правило, несколько человек всегда рыбачат на озере по ночам, особенно в безлунные ночи, как завтра. Эти рыбаки используют яркие фонари, чтобы привлечь рыбу. Здесь это общепринято. Так вот, Тадеуша перевезут на ту сторону. Твой связной, Тадеуш, будет ждать тебя. К рассвету ты будешь уже на конспиративной квартире. А потом отправишься дальше по маршруту.

Мирек спросил Антона:

— Этот фермер контрабандист? Ему заплатят за мою переброску в Польшу?

Антон после некоторого колебания кивнул. Мирек почувствовал облегчение. Он с большим удовольствием доверит право распоряжения своей жизнью торгашу-профессионалу, чем бескорыстному любителю.

Антон сказал:

— Ты стартуешь завтра в три.

Минуты две Мирек сидел в прежней позе, рассматривая костюм и акваланг, и наконец обратился к Антону:

— Покажи мне, как пользоваться этой штукой.

Такое случилось впервые. Отец Хайсл откровенно высказывал свое несогласие с мнением Беконного Священника. И спорил он яростно.

Они проводили «военный совет» на конспиративной квартире в Вене. Обсуждали информацию, которая только что поступила из Праги. Уже в который раз Беконный Священник ударял ладонью по листку, лежавшему у него на столе, и задавал один и тот же вопрос:

— Но почему он не убил ее и не пошел дальше в одиночку?

Хайсл удрученно отвечал:

— Может быть, он думал, что ее труп поможет погоне быстрее настигнуть его самого.

Ван Бурх улыбнулся и сказал:

— Ян, подумай хорошенько. Поставь себя на его место. Он ведь мог убить ее, привязать тело к мотоциклу и сбросить в реку. В таком случае труп не скоро бы нашли, если вообще когда-нибудь отыскали бы.

Хайсл продолжал настаивать на своем:

— Может быть, он подумал, что кто-нибудь услышит звук выстрела, даже приглушенный.

Беконный Священник ответил:

— Ну, ты даешь, Ян. Он мог убить ее без звука десятью различными способами. Мы ведь потратили на его подготовку пятнадцать тысяч долларов.

Хайсл опустил глаза, поняв, что постепенно сдает свои позиции. Ван Бурх продолжал:

— Он нес ее около десяти километров. Святек из Праги знает эту местность. Он считает это невероятным. А теперь подумай, зачем ему нужно было делать подобные вещи. Ты хорошо знаешь, что это за человек. Ты ведь помнишь, что он ей сказал однажды: «Если ты превратишься для меня в обузу, я тебя брошу». Так вот, он нес эту обузу на собственной спине десять километров. Почему?

Он продолжал давить на Хайсла.

— Так почему же?

Хайсл поднял голову и сказал удрученно:

— Потому что он в нее влюблен.

— Точно, — заметил ван Бурх. Он сжал нос большим и указательным пальцами, задумавшись. Хайсл грустно молчал. Наконец Беконный священник спросил его:

— Как ты думаешь, какова будет реакция Ани на то, что человек, который собирался ее убить, спас ей жизнь, сам подвергнув себя серьезному риску?

Хайсл продолжал молчать. Тогда Беконный Священник сам ответил на свой вопрос:

— Вполне возможно, что она ответит ему взаимностью. Любой неглупый человек в этом городе подскажет тебе этот ответ.

Хайсл сухо заметил:

— Ты забываешь, что она остается очень верной своим обетам монахиней.

— Нет, я ничего не забываю. Я не имею в виду физическую любовь. Но вспомни, что когда она уезжала, то считала его злым существом, которое не волнует ничто, кроме удовлетворения своей ненависти. Так думали и мы с тобой. Теперь наверняка она так не думает. То, что он сделал, никак не похоже на поступок злого, бессердечного существа. По крайней мере, в том, что касается ее.

Он опять похлопал по бумаге.

— Я думаю, что Святек ошибся. Он должен был отправить их вместе. Он утверждает, что русские ждут от нас сейчас ее снятия с маршрута. Он не понимает, что наша сила в нестандартных, неожиданных решениях. Русские будут теперь искать одного Мирека. Нам надо послать в Прагу распоряжение о том, чтобы их и дальше отправили парой.

— Сейчас, скорее всего, уже поздно. Это займет достаточно много времени. Когда придет наше указание, он, вероятно, будет уже в пути.

Ван Бурх невозмутимо ответил:

— В таком случае она должна будет его догнать.

Хайсл вздохнул и уже было поднялся, чтобы идти организовывать передачу депеши. Но голос ван Бурха остановил его на полпути к двери.

— Оба мы знаем, что два человека, работающих вместе, как единая команда, это куда больше, чем один человек. В течение многих лет мы видели много примеров тому. Для этих двух людей нужен общий стимул, а лучший стимул — любовь.

Хайсл склонился вперед, положил обе ладони на стол и сказал очень четко, с ударением:

— Ты, конечно же, прав. Но, будучи правым в одном аспекте, ты ошибаешься в другом. Посылая ее вместе с ним, ты рискуешь разрушить ее жизнь... если даже ее не поймают.

Беконный Священник в ответ только мрачно кивнул.

— Ян, я должен пойти на этот риск. Я много раз рисковал и раньше ради высшего блага... ради нашей церкви.

Глава 17

Мирек решил для себя на всю жизнь: больше он никогда не станет пить молоко.

Он сидел в сарае на самом берегу озера Оравска. Его вытащили из молочной цистерны двадцать минут назад, но он все еще никак не мог прийти в себя. При воспоминании об этом путешествии он испытывал учащенное сердцебиение. Дорога доставила ему сильные физические страдания.

Он знал, что время относительно, и хорошо понимал это научное положение. Но время, проведенное им в цистерне с молоком, сводило все это понимание на нет. Поездка на расстояние в сто километров с пятью остановками, во время которых в цистерну заливали молоко, продолжалась три часа. И каждая минута казалась Миреку вечностью.

Он забрался в цистерну примерно в три часа дня. Прощание с Аней было для него очень мучительным. Они стояли друг против друга в сарае. Антон тактично покинул их в этот момент. Миреку вдруг показалось, что он выглядит в своем водолазном костюме ужасно нелепо. Если бы он не чувствовал такой боли от прощания с Аней, он бы посмеялся над тем, что стоит в таком наряде в центре европейского континента.

Он с волнением смотрел Ане в глаза. Он пытался увидеть в них какой-то намек. Но видел сострадание, может быть, заботу, но никак не то, что хотел бы разглядеть. Голова у него болела из-за ночной выпивки. В душе он проклинал себя за столь непрофессиональное поведение. Аня предложила ему аспирин, но он отказался, не желая показывать в момент прощания с ней свою слабость.

Нейлоновая сумка стояла у его ног. Она была упакована в большой пластиковый пакет и перевязана бечевкой.

Мирек положил руки Ане на плечи и нежно притянул ее к себе. Аня повернула голову, подставляя ему щеку для поцелуя. Его лицо приблизилось к ней. Она сказала Миреку почти в самое ухо:

— Удачи тебе, Мирек. Думай только о себе, а обо мне не волнуйся.

Он почувствовал, как ее тело коснулось его, но в этом движении не было страсти. Вздохнув, он выпустил ее из своих объятий и нагнулся, чтобы поднять сумку. Выпрямившись, он хотел что-то сказать ей, но передумал. Он просто кивнул головой и направился к двери. Но когда он уже подошел к ней, то услышал, как Аня тихо позвала его. Мирек обернулся. Сарай был плохо освещен. Он увидел, что глаза у нее были все в слезах. Он уронил сумку, потому что ее руки обвили его шею, а сама Аня прижалась к нему всем телом.