Мистер Бьюмарис в этот момент был занят своими лошадьми, но все-таки уловил некоторую строгость в голосе Арабеллы, когда она произнесла:
— Надеюсь, мы получим удовольствие видеть вас завтра, сэр?
— Да, конечно! Правда, я хотел заглянуть в «Таттерсолз»… Но я обязательно приду.
Затем он приподнял свою новую шляпу, поклонился и ускакал легким галопом. Арабелла почувствовала, что должна хоть как-то оправдать оплошность мистера Энсти. Она повернулась к мистеру Бьюмарису и как можно непринужденнее сказала:
— Дело в том, сэр, что мы росли почти как… как брат и сестра.
— Я так и подумал, — серьезно ответил он.
Она быстро взглянула на него. Лицо мистера Бьюмариса оставалось непроницаемым. «Ничего, — попыталась успокоить себя Арабелла. — Я похожа на маму, а Бертрам, говорят, — копия папы в молодости».
— Я рассказывала вам о приеме при королевском дворе, — сказала она. — Вы знаете, принцесса Мэри так нежно улыбнулась мне. На ней был изумительный туалет! Такого я еще в жизни не видела. Леди Бридлингтон говорит, что в юности она считалась самой красивой из всех принцесс. А мне показалось, что она очень добрая.
Мистер Бьюмарис согласно кивнул, подумав про себя, что еще ни разу не слышал такого наивно-восторженного описания действительно самой прелестной из всех сестер принца-регента. Мисс Таллант, в очередной раз очаровав мистера Бьюмариса своей непосредственностью, стала рассказывать ему, что сегодня на Парк-стрит пришла карточка от самого лорда Чэмберлейна, в которой он сообщил леди Бридлингтон, что по указанию его Королевского Высочества принца-регента приглашает ее и мисс Таллант на бал в Карлтон-хаус, который состоится в следующий четверг, где будет присутствовать Ее Величество королева Англии. Мистер Бьюмарис сказал, что обязательно найдет ее в Карлтон-хаусе, и не стал объяснять, что подобные балы, на которые приглашают всех знатных людей, считаются самыми скучными мероприятиями сезона и устраиваются с такой роскошью, которая граничит с пошлостью. Чего, например, стоит фонтан в центре обеденного стола…
Однако мистер Бьюмарис с гораздо большим пониманием отнесся к восторгам Арабеллы в связи с предстоящим балом, чем Бертрам, который появился в доме на Парк-стрит на следующий день. Леди Бридлингтон, как всегда в этот послеобеденный час, отправилась к себе в спальню, чтобы отдохнуть перед вечером, на который намечалось по крайней мере четыре увеселительных мероприятия. Так что Арабелла осталась со своим любимым братом наедине. Узнав о приглашении в Карлтон-хаус, Бертрам порадовался за сестру, однако сказал, что сам предпочитает проводить вечера в более простой обстановке, где нет никакой напыщенности. Он попросил Арабеллу не описывать во всех подробностях ее бальное платье, и она, убедившись, что брата мало волнует ее успех в обществе, стала спрашивать о том, как он проводит время в Лондоне. Бертрам отвечал очень уклончиво, общими фразами. Он знал, что женщинам не понять его интересов, и что даже любящая сестра не одобрит посещение салона Крибба, где ему посчастливилось держать в руках настоящий серебряный кубок, врученный чемпиону несколько лет назад за его победу над Моулингксом, черным спортсменом. И не оправдает она его желания посидеть с сигарой в клубе «Дэффи» в окружении знатной молодежи, ветеранов ринга, подающих надежды новичков, где все стены увешаны портретами бывших чемпионов, чьи имена вызывают в его душе благоговейный трепет. И уж тем более не объяснишь, зачем он пошел в это заведение в «Ковент-гарден», где полно женщин легкого поведения, вызывающие манеры-которых ужаснули неискушенного юношу. Не рассказал он сестре и о предстоящей встрече с его новым знакомым, которого он встретил в «Таттерсолзе» этим утром. Он сразу понял, что мистер Джэк Карнэби — человек стоящий. Но Арабелла наверняка с ужасом воспримет тот факт, что мистер Карнэби владеет подпольным игорным домом. Бесполезно объяснять ей, что он хочет лишь узнать, что это такое, и не собирается проигрывать там свои деньги. Ведь даже опытный Феликс не одобрил его замысел, предупредив, что на этом пути он может встретить множество неприятных неожиданностей. Однако Бертрам, наведя справки, выяснил, что за мистером Карнэби не числится ничего предосудительного, и поэтому не прислушался к совету друга.
Новый знакомый повел Бертрама в игорный дом на Пэлл-Мэлл. Здесь он несколько раз стукнул в дверь, после чего их внимательно рассмотрели через решетку и пустили внутрь. Никогда Бертрам не думал, что игорный дом может быть с виду таким приличным местом. Все слуги были очень представительными, спокойными и вежливыми, а сам хозяин заведения поразил юношу изысканными манерами и необычайной услужливостью. Бертрам, который раньше играл только в вист, вначале присматривался, а потом, решив, что правила игры в кости не так уж сложны, рискнул подойти к столу с небольшой стопкой монет. И вскоре убедился, что мистер Скантоп был не прав, осуждая азартные игры. Ему повезло, и он ушел с полными карманами денег. Теперь ему уже не нужно было беспокоиться о своих всевозрастающих расходах. А на следующий день он сделал очень удачную ставку на скачках в «Таттерсолзе». Таким образом, он почувствовал себя за игральным столом и на ипподроме, как дома. И теперь уж, конечно, никто не мог убедить его в опасности подобных развлечений, даже мистер Скантоп, который не раз мрачно намекал другу, что вставших на этот путь очень часто поджидает опасная ловушка.
— Знаешь, что говорит мой дядя? — сказал однажды мистер Скантоп. — Они всегда дают возможность новичку выиграть, а потом… Брось это дело, старина! Ты обязательно прогоришь!
— Чепуха! — отмахнулся Бертрам. — Я не такой дурак, чтобы бездумно втянуться в это дело! Мне хочется только разочек сыграть в «Вейтерсе». Устрой это как-нибудь для меня.
— Что? — изумился мистер Скантоп. — Не советую тебе даже носа своего там показывать! Я и сам в «Вейтерсе» никогда не играл. Лучше сходи в «Воксхолл». Там можешь встретить свою сестру. Ты знаешь, это гораздо лучше!
— Ну вот еще! Будешь скучать весь вечер, когда я могу попытать счастья в «фараоне», — сказал Бертрам.
Глава XI
Любой молодой человек, посетивший клуб «Дэффи», непременно захочет побывать и в «Лиммерс-Хоутел» на Кондьют-стрит. Здесь можно встретить всех известных спортсменов — любимцев публики и их знаменитых покровителей. Бертрама привел сюда мистер Скантоп, который очень хотел отвлечь друга от опасного увлечения игорными домами. У Бертрама в Лондоне появилось уже много знакомых, и он, распираемый гордостью, поприветствовал некоторых находящихся здесь джентльменов. Они сели за один из столиков, и мистер Скантоп не торопясь, обстоятельно перечислил всех присутствующих знаменитостей, включая одного, разбойничьего вида джентльмена, который, как шепнул Феликс, всегда может сказать, на какую лошадь надо поставить. Извинившись, мистер Скантоп направился к этому человеку и завязал с ним оживленный разговор. И тут Бертрам увидел мистера Бьюмариса, который шел в окружении своих друзей. Юноша теперь знал, какое положение в обществе занимает этот джентльмен, и поэтому был очень польщен, когда мистер Бьюмарис, внимательно изучив его в свой монокль, подошел к нему и, садясь за столик, сказал с едва заметной улыбкой:
