Светловолосый вскинул брови и про себя подумал две вещи: «Любопытно, с чего она взяла, что имеет право спрашивать о таком», и «Почему она не ведет себя как истеричка в присутствии брата».
— Нет. У него никого нет.
— Почему ты лжешь сейчас? — прищурилась девушка. — Вы ведь обсуждали кого-то пока я не вошла!
«Подслушивала», — сделал вывод Лиам.
— Нет.
— НЕ ЛГИ! — взвизгнула Джульетта, и Лиам вздрогнул. Джульетта грациозно присела на диванчик у камина, рядом с которым стоял Лиам. — Ты можешь сказать мне правду, я не выдам тебя брату.
Он понемногу стал выходить из себя:
— Я сказал, что Экейна никто не интересует кроме него самого. Точка.
— С каких пор ты стал таким? — Джульетта с презрением покосилась на парня, который выглядел теперь скучающим.
— С тех самых, как у меня накопилось столько проблем.
— Нет у тебя никаких проблем, — с пренебрежением взмахнула рукой принцесса. — Это у меня проблемы! А у тебя их нет, и быть не может!
Лиам рассмеялся, представив, как она будет выглядеть, когда Рэн скажет, что никогда на ней не женится. И даже не поцелует по собственному желанию.
— Превосходно, — он продолжал улыбаться, стараясь не глядеть на брюнетку, расположившуюся на диване. — Надеюсь, все в действительности будет так, как ты и сказала.
— Не говори глупостей, Лиам, — продолжала тем же снисходительным тоном девушка, разглаживая платье на коленях. — Ты живешь отличной жизнью. Ты живешь в этом поместье, рядом со своей семьей, и у тебя есть возможность, каждый день видеть Рэна. Ты самый умный на курсе, и у тебя есть девушка, и хоть она немного безумна, но ты можешь быть с ней.
— У меня нет девушки. Кристина мне не девушка. Разговор окончен.
Он отлепился от камина, и направился к двери.
— Лиам, постой! — вскрикнула Джульетта. — Когда вернется Рэн?
— Не сегодня.
Глава 14
Адам открыл мне дверь, выглядя ошарашенным. Он впустил меня внутрь, и через несколько минут я уже сидела закутанная в одеяло на его диване, с кружкой чая в руках. Адам сидел напротив, в потрепанном кресле, наклонившись вперед, и сложив локти на колени. Он был встревожен и хотел задать мне миллион вопросов, но не мог; а я не знала, как ответить на них. Я пялилась в электрический камин, прижимая кружку с чаем к груди, и вздрагивала от того, как холод отцеплял от меня скользкие пальцы.
— Хочешь, я дам тебе сменную одежду. — Адам неуверенно поерзал. Я подняла на него взгляд, и он поспешно добавил: — Это не домогательство. У тебя может быть пневмония. Ты пришла сюда босиком, и можешь здорово заболеть.
Если бы Адам знал, через что мне пришлось пройти, он бы не был столь обеспокоен тем пустяком, что я пришла к нему под дождем, полностью мокрая. И без обуви. Но я кивнула.
Я не хотела умереть, до того, как я позвоню в полицию, и скажу, что меня преследует Лиам Коллинз. И я должна позвонить брату.
Видимо все эти мысли пронеслись у меня на лице, потому что Адам протянул мне телефон, лежащий на журнальном столике:
— Можешь позвонить.
Я кивнула, и свободной рукой взяла телефон. Я все еще не могла говорить. От шока, и ненависти, бурящей у меня в груди. Мне казалось, что я горю изнутри.
Адам осторожно присел рядом со мной на диван, и взял кружку, из рук. Я выпустила ее, и он поставил ее на журнальный столик. Затем повернулся и обнял меня. Моя влажная голова прислонилась к его разгоряченной груди, и легла на его плечо. Адам легко прикоснулся губами к макушке.
— С тобой все в порядке? — Я кивнула. — Расскажешь, что случилось? — Я помотала головой, Адам вздохнул. — Ладно, можешь не говорить, но хотя бы скажи, ты в опасности? Тебя кто-то обидел?
Мое тело напряглось в его руках, и на краткий миг я подумала, что Адам мог бы помочь мне. Мог бы меня защитить. Он сильный, уверенный в себе, и надежный. Но он не имеет никакого отношения к моему прошлому.
Я снова помотала головой, и наконец произнесла:
— Думаю, мне действительно нужно принять душ. Ты можешь заболеть из-за меня.
Когда я встала, я услышала, как он бормочет:
— По-моему, я уже болен.
Я бы хотела показать ему, как я благодарна, но нет таких слов, какие могли бы выразить это. Я просто наклонилась к нему, когда он собирался встать, и сжимая одеяло вокруг себя оледеневшими пальцами, легко коснулась своими губами его гладковыбритой щеки.
Он позволил его поцеловать, и не отстранился. Но тяжело вздохнул:
— Твои губы все еще холодные.
Я усмехнулась. Можно подумать ему не понравилось!
Рядом с Адамом я внезапно стала какой-то смелой, и мне захотелось его чем-нибудь удивить, например, страстным поцелуем, но, во-первых, я не знаю, как это сделать, а во-вторых губы у меня действительно холодные.
Адам дал мне свою футболку, с названием какой-то рок-группы, и серые шорты, и отправил в ванную. Я пробыла там не менее пятнадцати минут, и когда вышла, меня ожидал вкусный обед, состоящий из яичницы с беконом, салата, и апельсинового сока, с блинчиками.
Адам поднял на меня глаза, когда я с все еще влажными, но чистыми волосами, рассыпанными по плечам, вышла из ванной. Он оценил меня взглядом, с соблазнительной улыбочкой.
— Ты мило смотришься в моей одежде. Не так, как другие.
— О, — я притворно нахмурилась, — давай, без подробностей.
Но… любопытно, скольким девушкам он давал свою одежду? Как они выглядели в ней? На мне одежда Адама висела как на вешалке: его футболка все время скатывалась с плеча, а его шорты, достигали моих икр.
Я опустилась на табурет, пытаясь сидеть с ровной спиной, но холод, от которого я все еще не отошла, сковывал все мои движения.
— Спасибо, что ты приютил меня, — смущенно проворчала я. В горле першило, и я сделала глоток сока.
На мне его одежда. Я в его доме. На его кухне. Мы наедине.
Еще глоток.
Я осушила стакан до дна.
— Эй, Аура, не нервничай. — Адам забрал стакан у меня из рук, и наполнил снова. — Я знал, что рано или поздно ты окажешься в моей квартире, и в моей одежде, но не знал, что это произойдет так скоро.
— Прошу, замолчи. — Я густо покраснела, и прижала ладони к разгоряченным щекам. Парень залился смехом:
— Должен ли я сказать, что мне нравится, когда ты краснеешь? Ну ладно, все. Молчу. Не хочу рисковать, вдруг ты подавишься, когда я скажу очередную непристойность.
Я слабо улыбнулась ему, и принялась за еду.
— Очень вкусно, — сказала я. Адам растянулся в улыбке:
— Разумеется. Я прекрасен.
И с огромным самомнением. Я улыбнулась ему. Рядом с Адамом я чувствовала себя защищенной. Никто не придет сюда за мной. Никто не найдет меня, и не обидит. Кроме Адама, потому что он смотрит на меня так, словно хочет перегнуться через стол, и впиться в мои губы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
