этим делать?
– В носу ковырять, – пробурчал он, покачал головой и добавил: – замок взламывать, что!..
– Вы же не думаете, что я смогу сорвать замок?
– Он насквозь проржавел, вы сделаете это в два счета.
– Но…
– Я сам не смогу, что, непонятно? Мне на колени, может, перед вами встать и умолять?
Лицо у него опять покраснело, дыхание стало шумным и сбивчивым. Просить о помощи – было его ахиллесовой пятой, его слабым местом, о котором он не любил вспоминать и о котором я ему невзначай напомнила. Я выхватила инструмент у него из рук, приставила ломик к замку по указаниям Гельмута и ударила по нему молотком.
Промахнулась. Промахнулась снова. Так я семь раз била мимо, потому что в последний момент у меня дергалась рука с ломиком, от страха, что я поранюсь.
– Эх, боже ж ты мой, да соберитесь вы уже наконец!
Гельмут стоял, опершись руками в колени, его губы опять приобрели синеватый оттенок.
– Вам не кажется, что нам, может быть…
– Действуйте! – хрипло крикнул он.
Я снова приставила ломик, примерилась и ударила молотком со всей силы. Полетели искры, дужка замка с грохотом обломилась.
– Ну вот! А теперь принесите мне мой кислородный аппарат, пожалуйста, – сказал Гельмут.
Я побежала к машине и принесла аппарат. Он включил его, накинул шланг себе на шею и вставил конец трубки в нос. Мы молча стояли и смотрели на дверь, а он время от времени кашлял.
– Может… откроем ее? – спросила я.
Он снова начал перебирать ключи на связке и, найдя нужный, протянул его мне. Я взяла ключ, и он, не говоря ни слова, указал мне на замочную скважину под ручкой двери. Ключ на удивление легко вошел в скважину, и я без труда повернула его. Замок щелкнул два раза, после третьего щелчка я почувствовала, что дверь поддалась.
– Открывать? – спросила я.
Он кивнул.
Я толкнула дверь, и перед нами открылся темный коридор.
– Почти все ставни, видимо, закрыты. Я три недели назад позвонил в коммунальные службы, чтобы воду и электричество снова включили. Я не уверен, есть ли в светильниках лампочки, но может быть, свет у нас будет. Там слева где-то выключатель должен быть, – сказал Гельмут.
Я нащупала выключатель и нажала его. Раздался щелчок, осколки стекла полетели в разные стороны.
– Ладно. Понятно. Тогда пока возьмем фонарь. У меня с собой лампочки есть, не беспокойтесь.
Гельмут протянул мне фонарь, который вытащил из ящика с инструментами, и я включила его. Мы пошли внутрь, я вслед за ним, освещая ему через плечо дорогу впереди, а он подтягивал за собой кислородный аппарат, как собачку. На пути я отодвинула ногой осколки от лампочки под лестницу справа, чтобы Джуди ненароком не порезалась. Луч света блуждал по пыльным плиткам с цветочным рисунком, скользил по белым оштукатуренным стенам, на которых висели картины в деревянных рамках: горные ландшафты, нарисованные в очень простом стиле, вышивки каких-то ликов – что-то из христианских мотивов, кажется. Мне вспомнилось, как ты на каникулах у тети Маргит в деревенской часовне желал маленькому Иисусу спокойной ночи каждый вечер, когда мы туда приходили.
– Сюда. Пойдемте в горницу.
Если Гельмут и испытывал какие-то чувства – впервые за много лет вновь очутившись в родительском доме – то он этого никак не показывал.
Мы вошли в большую темную комнату с привидениями. Так, по крайней мере, выглядели покрытые белыми простынями предметы мебели, контуры которых можно было себе только представлять.
Гельмут уверенно прошел через всю комнату и открыл дверь террасы. Он распахнул ставни, и в комнату хлынул поток свежего воздуха, унося с собой через дверь наружу затхлый запах.
– Посмотрите-ка, – позвал меня Гельмут.
Я подошла к нему и увидела, что он стоит на деревянной террасе, стоящей прямо над обрывом.
– Господи! – прошептала я и отступила назад в комнату.
– Что с вами?
– А она не обвалится?
– Конечно, нет. Что за вопрос? – он потопал ногами, стоя на месте. – Попрыгайте! – сказал он мне.
– Ой, лучше не буду.
– А в чем проблема? Разве еще вчера вы не собирались умирать?
Не очень мило с его стороны было напоминать мне об этом. Гельмут и сам заметил, что это грубо вышло.
– Я вас не хотел обидеть. Но вы все-таки выйдите. Смотрите, какие толстые балки, ничего не прогнило!
Я ступила на массивную террасу и подошла к Гельмуту, стоявшему у перил. Крепко держась за перекладины, я наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что там внизу.
– Это просто жесть. Боже мой.
– Чувствуешь себя совсем маленьким, да? – довольно кивнул Гельмут, уперев руки, как обычно, в бока.
Его попытка вдохнуть полной грудью горный воздух закончилась приступом кашля, который стоил ему сил, несмотря на поддержку кислородного аппарата. Я завела старика обратно в комнату и сорвала покрывало с чего-то, что мне представлялось диваном. Это оказалась зеленая потертая софа с резными перилами. Я немного обмахнула поверхность от пыли, и Гельмут сел на нее.
– Я вам воды принесу, хорошо?
Вернувшись, я увидела, что Гельмут поднялся и рассматривал на стене перед камином фотографии. Я подошла ближе и заглянула ему в лицо, оно было неподвижно и
