удивленно уставились они на меня, хотя и странно говорить такое про скелет.
Но тут мимо них проскакала черная тень, мгновенно очутившаяся у меня на руках. Кот дико разорался, тыкаясь мне мордой в лицо. Удивительное животное, точно знает, что нужно делать и где быть. И взгляд такой осмысленный.
– Да, они пострадали при использовании тьмы, и возможно сегодня побудут под наблюдением лекаря, – в доме послышался грохот чего-то падающего и вопли, с кем-то случилась истерика. – Не переживайте, они оба живы, им ничего не угрожает, просто случилась неприятность во время осмотра места происшествия и им пришлось немного переработать с тьмой, – и почему я оправдываюсь перед сутью и костями, точно они родственники пострадавших? – Кота забираю, он побудет с ними.
– Постойте! Ему нужен горшочек и еда! И вода! – из глубины дома снова донеслись вопли.
– Сейчас Саймон принесет все нужное, – сказал дворецкий, а скелет, продолжавший держать дверь, клацнул челюстью. Вскоре прибежал второй, он держал мешок. – Вы уж позаботьтесь о них. Всех троих. Пожалуйста.
Очень странно было смотреть на переживания призванных. И если привязанность к Дэвону я мог понять, так как если он умрет, то их ничего не удержит в мире живых, то столь нежные чувства к Яромире и коту смущали.
Животное всю дорогу лежало на приборной доске и немного мешало обзору, но прогонять я его не стал. Он с такой тоской всматривался вдаль, что даже мое сердце не выдержало. В лекарском крыле мы оказались максимально быстро. Салем первым делом запрыгнул на хозяйку, потоптался несколько минут, вылизал ее руку, мурлыкая и помявкивая, словно отчитывая за плохое поведение. Но потом спрыгнул и залез на Дэвона. Свернулся клубком на груди у некроманта и заурчал.
– Почему он выбрал не хозяйку? – удивилась Мартина.
– Потому что у нее нет проблем с тьмой, она пострадала от потери крови. Слишком сильно порезала руку. А вот Дэвон впитал ее магию, которой оказалось слишком много, – пояснил Маккой. – Кот же привязан к ней, и ее дар воспринимает его, как часть тела префекта Темной. Ну, это если очень сильно утрировать. Он может впитать излишки без угрозы для себя и на пользу префекту Дэвону. Темную же я напоил зельями, которые помогут восстановиться. Через пару часов нужно будет еще раз разбудить и дать их. К вечеру, возможно, даже вернутся домой, но на завтра я просил бы оставить их в покое. Темным тоже нужен отдых.
– Это, думаю, лучше сказать Либрему, если он сейчас у командора, то префектов непременно захотят увидеть, и, боюсь вне зависимости, смогут они стоять на ногах или нет, – и почему я так злюсь?
– Обязательно поднимусь к куратору и командору, – улыбнувшись, пробасил Маккой. – А сейчас, думаю, нам лучше уйти. Тем более, леди Мартина останется здесь и предупредит, если в их состоянии что-то изменится.
– Конечно, – закивала суть моей прабабушки. Она сидела на краешке кровати Яромиры и тяжело вздыхала, прижимая ладони к груди. – Идите, монстры сами себя не поймают, пострадавшие сами себя не вылечат. А за этими двумя я присмотрю.
За отсутствующую напарницу отчет о подъеме задержанного и преждевременно отбывшего во тьму фанатика написал Найджел. Я думал, что записи мне могут понадобиться, если вызовет командор Стокли, но нет. В Бюро царила относительная тишина, не считая обычной суеты характерной для расследования крупных дел. Ближе к вечеру прилетела Мартина, сказала, что кот просит есть и убрать горшок, и что Дэвон пришел в себя. Я, с трудом уговорив парней остаться, отправился в лекарское крыло. Если честно только по приказу они удержали себя на рабочих местах…
– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Дэвон, живым и даже почти здоровым, – сказал я вместо приветствия, и был искренен в своих словах.
– Не дождешься, Эттвуд, – улыбнулся некромант, а я понял, что уже слышал эти слова. Все-таки в чем-то темные одинаковы. – Будь другом, покорми кота, встаю – голова кружится. А он орет так неприятно.
Пришлось поменять лоток этого черного чудовища и насыпать ему каких-то мясных деликатесов. Мой собственный желудок при этом неприятно сжался, а я понял, что не то, что не ужинал, даже обед пропустил. Кот же тут же побежал сначала в лоток, потом к миске, но перед тем, как начать есть, выразительно посмотрел на меня, чтобы я вновь почистил его туалет.
– Да ты совсем страх потерял, шерстяной, – откровенно заржал Дэвон на кровати, а потом вдруг резко стал серьезным. – Прости, друг, я знаю, что ты сделал и очень это ценю.
Кот мяукнул и принялся за еду, а я вновь взялся за лоток. А я, кажется, понял, зачем некроманту костлявые слуги. Вряд ли такими бытовыми мелочами занимается он сам или Яромира… Да я бы тоже не завел себе животное, и не из-за брезгливости, тут мы все вполне спокойно к многому относимся, все-таки профессия обязывает… Но вот то, что мы все время на работе. Какое живое существо выдержит такого хозяина? Ну разве что Салем?
– Что случилось, Дэвон? Мне, конечно, градум Броу написал отчет, но сам понимаешь, это просто взгляд человека со стороны. Не темного. Он многого мог не понять.
– Что случилось, что случилось? Яромира случилась. И ее межмировая тьма. Когда та убила этого Гнуса, то есть Гунса Светоносного, то сделала это настолько качественно, что я его дозваться не смог. И тело не поднималось. Мне попросту не хватало сил! Она же поднять его смогла, вот только Либрем нас поторопил, и осмотр я провел поверхностный. А скорее всего мы найдем на нем знаки молчания.
– То есть, даже если бы его убили обычным путем, а не как Яромира, то при поднятии он ничего бы не сказал?
– Ни при поднятии, ни при призыве. Просто не смог бы. Даже по велению крови. Только Яру это не остановило. Или она не поняла, что на нем стоит блок. Потому она не пожалела крови и тьмы. Последней было столько, что Броу с Либремом могли бы уйти вслед за Гнусом. Я их прикрыл… И немного перебрал чужой силы.
– И только поэтому эти два идиота живы! Впрочем, Броу уже получил свое, да и не мог он уйти без приказа куратора, – как бы я не злился на подчиненного, понимал, что это не его вина.
–
