Читаем без скачивания В поисках невидимого Бога - Филип Янси

Чишек часто задавался вопросом, как ощутить Божье присутствие. В самом, казалось бы, невероятном для этого месте, в сибирском лагере, он узнал важную истину:

«Верой мы ведаем, что Бог присутствует всюду и всегда. Стоит лишь обратиться к Нему — Он приближается к нам. Поэтому именно мы должны вводить себя в Божье присутствие, именно мы должны, веруя, обращаться к Нему. Именно мы должны совершать прыжок за пределы привычных представлений — прыжок к вере, к осознанию, что мы находимся в присутствии любящего Отца, Который всегда готов выслушать наши ребяческие рассказы и ответить на наше детское доверие».

Сознательно решив отдаться на Божью волю, Чишек знал: он пересекает границу привычного и входит в область полного доверия, которое прежде его страшило. Но когда он, наконец, перестал сопротивляться, «результатом стал не страх, а свобода».

Оглядываясь на собственный духовный путь, я вижу как опасна инфантильная вера. Мне, как подавляющему большинству из нас, пришлось узнать, что жизнь несправедлива, и что для меня Бог чудесным образом эту несправедливость не устранит. Мне пришлось узнать, что законничество ведет не к зрелости и добродетели, а в прямо противоположном направлении, и что созависимость мешает духовному и личностному росту.

Я и по сей день ищу такую веру, чтобы она была и зрелой, и детской. Я учусь у людей, подобных Вальтеру Чишеку. Пусть у нас с ним очень разные судьбы, но задача–то одна: несмотря ни на что, доверять Богу и верить, что Его воля всегда нам во благо. Я очень хочу обрести подлинно детское доверие, не знающее сомнений и страха. Ибо я — всего лишь грешный человек, который стремится к общению с совершенным Творцом.

«кто больше в Царстве Небесном?» (Мф 18:1). Ученики задали этот вопрос, потому что жаждали Царства. Иисус же показал им ребенка, который, скорее всего, не знал, да и не особенно стремился знать, что такое Царство Небесное. А затем Спаситель призвал учеников уподобиться этому ребенку – не нужно вам ни о чем ни рассуждать, ни тревожиться. Живите!

Глава 18. Взрослый

[Следует] все принимать с довольством. Каково же наказание тем, кто не принимает? Быть такими, какие они есть. Недоволен кто–то тем, что он один? Пусть будет в одиночестве. Недоволен кто–то родителями? Пусть будет плохим сыном и сокрушается. Недоволен кто–то детьми? Пусть будет плохим отцом.

Разумные родители ведут детей от зависимости к свободе, ибо их цель — воспитать самостоятельных взрослых. Конечно, взрослые люди, полюбившие друг друга, сознательно выбирают добровольную зависимость: обладая свободой, они с радостью ее отдают. В здоровом браке один партнер уступает желаниям другого не по принуждению, а из любви. На мой взгляд, именно такие взрослые отношения и показывают, какой любви хочет от нас Бог. Не привязанности беспомощного и беззащитного ребенка, которому ничего не остается, как прилепиться к взрослому, а зрелой, осознанной и свободной отдачи себя.

Я часто привожу брак в качестве примера зрелых отношений. И не только потому, что сам состою в браке вот уже тридцать лет, но и потому, что этот образ мы находим в Библии. Как именно я «иду на добровольную зависимость»?

Здесь мне вспоминаются два важных решения из нашей совместной с Джэнет жизни. Оба они связаны с переездами.

Первый раз мы переезжали с дальней окраины Чикаго поближе к центру. Поначалу затея казалась рискованной: насмотревшись передач о чикагской мафии, мы боялись, что на нас будут нападать и грабить как минимум раз в неделю. Правда, все обошлось, и основные наши волнения после переезда были связаны не с преступностью и не с одуванчиками на газоне (как в старом доме), а с тем, как найти место для парковки и затащить мебель на второй этаж. На улицах города мы часто слышали не только английский, но и другие языки, и научились ценить многообразие рас и культур. И надо сказать, что за все тринадцать лет жизни в центре Чикаго нас ни разу не ограбили.

А второй переезд… После шумной городской кутерьмы мы перебрались в Колорадо, в место уединенное, противоположное Чикаго во всех отношениях. Поглядев в окно моего нового кабинета, я увидел не залепленную рекламными щитами кровлю «Пончиков Уинчелла», а осиновую рощу и снежные склоны высоких гор. Мы никого не знали, и нам пришлось выстраивать круг общения заново: церковь, друзья, соседи.

Мы с Джэнет только задним числом поняли, что в Чикаго мы переехали главным образом ради нее, а в Колорадо — ради меня. Джэнет было хорошо в большом городе: она разработала действенную церковную программу помощи бедным, бездомным и испытывающим иные нужды старикам. Но городская жизнь с ее беготней, суетой, постоянным воем автомобильной сигнализации, пробками и бешеным ритмом высосала из меня всю творческую энергию. Чтобы я имел возможность писать, мы выбрали колорадское уединение.

В обоих случаях не обошлось без приспособления, притирок и даже жертв. И, как знает каждый человек, живущий в здоровом браке, такие перемены можно совершать лишь при взаимном согласии.

Поскольку я работаю дома, у нас имеется немало возможностей для маневра в поиске взаимоприемлемых вариантов. А жесткий нажим («ты как хочешь, а я переезжаю, мне нужно сменить обстановку» или «ты пожил, как тебе хочется, теперь я поживу») привел бы к катастрофе. К счастью, никто из нас ничего подобного не делал. В браке злоупотреблению свободой препятствует лишь одно: любовь. Впрочем, любовь задает границы в любых зрелых отношениях. Сколько раз Джэнет жертвовала своими интересами ради меня, а я — ради нее! При этом никто из нас не «выигрывал» и никто не «проигрывал»: чтобы жить в мире и согласии, мы все время приспосабливаемся. И в большом, и в малом мы стараемся использовать силу и свободу в тех пределах, которые диктует нам любовь.

Конечно, тридцать лет брака нас изменили. Мы уже не те витающие в облаках влюбленные, которые сказали друг другу «да», по сути, еще подростками.

Жена научила меня жизни среди людей, пользе растений, состраданию к нищим и обездоленным. Я научил ее любви к классической музыке, путешествиям, спорту и видению красоты природы. Благодаря взаимным уступкам и компромиссам мы возрастали, а не застывали на месте и не деградировали.

Любящие люди понимают, что прочные, длительные отношения произрастают не на сухой почве закона, а на благодатных землях доверия, милости и прощения. Они знают, что сердцу не прикажешь, его не принудишь. Тот, кто действительно любит, хочет любимому блага. Когда любовь требует личной жертвы, она похоже на дар: «но не чего я хочу, а чего ты». Любящие люди хвалятся друг другом: когда я разговариваю с кем–то о Джэнет, я рассказываю о ее успехах не потому, что меня кто–то заставляет, а потому, что я хочу, чтобы другие порадовались им так же, как и я. Брак раскрыл мне многие тайны богообщения. Недаром блаженный Августин описал нормальную духовную жизнь как «хорошо упорядоченную любовь».

Состояние, которого хочет от нас Бог, созидается лишь в ходе строительства здоровых отношений с Ним. Мы желаем угодить Богу, стремимся познавать и любить Его, идем на необходимые жертвы — и незаметно меняемся сами. Наша личная духовность возникает как побочный продукт общения с Богом. И в итоге оказывается, что мы начинаем делать что–то не просто потому, что так приятно Богу, но потому, что мы всей душой хотим это делать.

Попросите неверующего человека объяснить поведение христиан. Почему они избегают дурных привычек, борются с грехами, преодолевают похоть и безнравственность, угождают другим, а не себе, ведут себя честно и справедливо, помогают изгоям и обездоленным? Возможные ответы: «боятся ада, боятся, что Бог их накажет», «религия как костыль — сами ничего не способны делать, вот и полагаются на правила», «взаимное давление, неудобно перед единоверцами». В этих ответах, возможно, содержатся крупицы истины, но Библия видит мотивы христианского поведения совершенно иначе.

По словам Христа, «подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее» (Мф 13:45–46). Радость от обретенного сильнее печали об утраченном. Такова и зрелая христианская жизнь: человек не заставляет себя из–под палки, просто новая жизнь бьет в нем ключом, и любая необходимая для продолжения этой жизни жертва приносит ему радость.

Достижение этой цели требует времени и сил. Клайв Льюис написал: «Я должен молиться сегодня, даже если я «не в настроении». Прежде чем читать поэтов, надо выучить грамматику»[31]. Действительно, надо: я многократно повторяю фортепианные гаммы, чтобы играть великие произведения.

Зачем нам быть хорошими? Праведными? Зачем беспокоиться о соблюдении ветхих и новых заповедей? Продолжу цитату из Льюиса: «Мы действуем из долга в надежде, что однажды сможем совершать те же действия в свободе и радости».