class="p1">Морозный воздух немного охладил пыл, я порылся в карманах, выудил пачку сигарет, вставил одну в губы и прикурил. Стало ещё чуточку легче, нервная дрожь в руках постепенно уходила, но вместо неё появилось чувство вины. Я снова вспылил. Ну почему мне так сложно держать себя в руках?
Я снова направился к администрации, в надежде застать коменданта и наконец решить вопрос с машиной. Мои там, наверное, уже всё прокляли, ведь ожидание мало кому приносит удовольствие.
— У себя? — спросил я у секретарши.
— Нет, но он вас спрашивал.
— То есть появлялся?
— Ну да, забегал. Из-за вчерашней перестрелки работы навалилось. Нужно всё списать, то, что найдут, на баланс занести, боеприпасы пополнить. Теперь на неделю с бумагами беготни, — мне показалось, что девушка говорит это с неким упрёком, который адресован именно мне, — но я передам, что вы заходили.
— Спасибо, — буркнул я и хотел, было, уже выйти, но задержался, решил, может быть, получится пробить ещё один момент. — А подскажите, пожалуйста, как мне отыскать ночную смену, ну тех, что вчера в бою участвовали.
— Ой, да пьют, небось, как собаки, — небрежно отмахнулась та. — Наверняка под шумок патронов по тридцать каждый утащил, а нам теперь отчитываться.
— Вообще-то, они жизни ваши защищали, — не смог сдержаться я и заступился за дружинников. — Своими рисковали.
— Да знаем мы, как они там рискуют, — пренебрежительно бросила та. — Сидят там в укрытиях своих, да серебро тратят почём зря. Вот выдать бы им по два магазина на каждого, может, тогда стрелять научатся.
— Так, а где они пьют обычно? — переключил я тему, чтобы по окончании разговора не разбить ей лицо, потому как уже очень хотелось предложить этой дамочке самой хоть раз поучаствовать в бою.
— К реке идите, кафе «Берег», — охотно ответила та.
Я закрыл дверь, не попрощавшись, и вышел из администрации. Секретарша знатно подняла и без того раздражённое настроение. Ещё с прошлой, нормальной жизни, терпеть таких не мог. На официальной работе у нас бухгалтерша такая же была, при любом удобном случае называла всех бездельниками. Такие никогда не видят чужую работу, хотя в большинстве случаев, сами нихрена не делают. Может быть, именно поэтому и считают, что все вокруг под стать им.
Кафе я отыскал быстро. Судя по всему, оно здесь располагалось всегда, не удивлюсь, если удастся обнаружить его на фотографиях царских времён, притом всё с той же вывеской. Хотя нет, эту здесь повесили явно во времена Советского Союза — их стиль сложно спутать с чем-то другим. Такая типичная, какие в те времена располагались над дверями каждого магазина: жестяная чеканка, фон которой выкрашен голубой краской. От неё просто несло чем-то казённым.
Внутренняя отделка ничем особым не отличалась от внешней, всё та же голубая краска на стенах, ламинированные столы на металлических ножках, да и стулья всё из тех же запасов Совка. Некогда белый потолок сейчас имел светло-коричневый оттенок от количества никотина, которое ему пришлось впитать за немалое время существования данного заведения. Даже сейчас здесь стоял дым, как говорится, хоть топор вешай. И несмотря на то, что я сам являлся заядлым курильщиком, табачный дым в помещении, а уж тем более во время приёма пищи считал злом.
На удивление, в столь ранний час здесь хватало посетителей и да, весь континент состоял из блюстителей порядка. Вчерашнего юмориста я, конечно, в глаза не видел, однако довольно быстро смог отыскать его, узнав по голосу. Он сидел возле барной стойки, пребывал уже в изрядном подпитии и довольно громко общался с таким же, вдребезги пьяным товарищем. Когда только успели, учитывая, что смену они сдали всего часа полтора назад. Я подошёл к нему и уселся на соседнее место, но тот не обратил на меня совершенно никакого внимания, будучи занят беседой.
— Пива, пожалуйста, — попросил я у женщины, которая работала за стойкой.
Вполне миловидная, хотя возраст уже постепенно скрадывал её красоту. Тёмные волосы заметно тронула седина, морщины перепахали некогда гладкую и упругую кожу, но черты всё ещё яркие, привлекательные. Она молча кивнула, набрала пенный напиток в полулитровую, стеклянную кружку, каких я уже давно не встречал. Раньше в такие наливали квас из бочек, да и пиво, впрочем, тоже. Где они только достали этот раритет, неужели всё ещё не иссяк запас?
Я сделал большой глоток и удовлетворённо крякнул. Пиво оказалось вполне приличного качества, гораздо лучше, чем в заведении для охотников. Хотя чему удивляться, власть во все времена получала лучшее качество, правда, глядя на антураж помещения, изначально невольно закрадывались сомнения. Теперь стало даже как-то жалко разбивать тяжёлую кружку о голову кретина, что я, в общем-то, и планировал.
— Эй, уважаемый, сигареткой не угостите? — потрепал я за плечо вчерашнего балагура.
— Чё? — обратил на меня затуманенный алкоголем взгляд тот. — Пошёл нахер, нищеброд.
— Не узнал, выходит? — ухмыльнулся я. — Давай, присмотрись получше.
— Ба-а-а, да к нам сам особист пожаловал, собственной персоной и без охраны, — выдал он, спустя пару секунд скрипа в мозгах. — Чего изволите, вашство? Сигаретку тебе? Да на, ёпт, держи.
С наглым, вызывающим видом он подхватил пепельницу со стойки и высыпал её в мою кружку с пивом. Ну, вот и славно, теперь вопрос решён, жалеть напиток уже не придётся. Внутри меня как-то сам собой наступил покой, будто я только что смог разобраться со всеми проблемами разом. Продолжая улыбаться, я поднял кружку, заглянул внутрь, после чего со всего размаха впечатал её в рожу наглому ублюдку. Раздался звон, хруст, во все стороны брызнули осколки стекла вперемешку с пивом, а на лице юмориста появилась рваная рана, которая прямо на глазах заполнялась кровью. Но на этом я не остановился, схватил за волосы начинающего сползать в беспамятство мудака и несколько раз приложил его лицом о стойку, где остался характерный кровавый отпечаток.
Дружинники мгновенно соскочили с мест, и в мою сторону оказалось направлено не меньше десятка стволов. Да уж, ситуация явно не в мою пользу, ну это ничего, сейчас я их ещё немного взбодрю. Я вытянул из кармана гранату и прежде чем пьяные мозги посетителей успели что-то предпринять, отскочил назад, свёл усики предохранительной чеки и вырвал её.
— Стоять, суки! Всех положу! — заорал я.
Сработало, дружинники замерли в нерешительности. Ведь даже если меня сейчас пристрелить, нет гарантии, что от гранаты никто не пострадает. А разлёта осколков хватит, чтобы здесь навсегда осталась большая часть недовольных моим поведением. Кафе погрузилось в тишину, и в ней я отчётливо услышал характерный звук взводимых курков.
— Эй, — раздался уверенный женский голос из-за стойки. —
