что он оказался прямо напротив Авачинской бухты. Немного подумав, он решил идти к аэродрому напрямую, топлива было уже маловато. Но подлетев на малой высоте к входу в бухту, он увидел, как восьмерка «Скайхоков» неторопливо, словно на тренировках, заходит по одному на какую-то наземную цель, расположенную прямо на мысу Маячном.
Больше всего Харисову сейчас хотелось убить какого-нибудь американца, чтобы притупить ощущение отчаяния и полного бессилия, которое терзало его последний десяток минут. Сначала от американских ракет, один за другим сбивших его товарищей, потом от американских истребителей, с издевательской легкостью гонявших его, как зверя. Других противников поблизости не наблюдалось, и капитан решился. Чуть прибавив обороты двигателя, он довернул свой МиГ, чтобы оказаться сзади и ниже концевого «Скайхока». Это оказалось легко, скорость американских штурмовиков не превышала пятисот километров в час, причем американец летел плавно, по ниточке. Прямо как курсант в начале обучения. Не переставая удивляться такому странному поведению противника, он начал резкую горку, пристраиваясь «Скайхоку» точно в хвост. В это время американец пустил по земле ракету, но оставался на курсе, летя строго по курсу, в пологом пикировании. Хан подождал, пока янки «сядет» сверху к нему в прицел, потом чуть двинул РУДом, еще сокращая расстояние. И когда дистанция составила всего шестьсот метров, он нажал на гашетку. Американец не успел сделать ничего, когда 37- и 23-миллиметровые снаряды начали рваться в его центроплане. Увидев, как «Скайхок» буквально разваливается в воздухе, капитан довольно хмыкнул, заваливая машину в правый вираж со снижением. Короткий полет над водами Авачинской бухты, потом над устьем Авачи. Наконец, впереди бетонная рулежка Елизовского аэродрома, с нарисованными на ней воронками. Слава богу, только с нарисованными. Посадка с ходу, в мирное время руководитель полетов схватил бы инфаркт от такого захода. Быстрый и короткий пробег МиГа, и вот он уже заворачивает в капонир, гостеприимно открывший перед ним створки. Все, он дома. Теперь ему предстоит неприятное объяснение с командованием, свою задачу он не выполнил.
Глава 5
Разгром
02 ноября, местное время 11:25. Камчатка. Побережье Авачинского залива, бухта Малая Саранная. Позиции второй роты второго батальона 211-го мотострелкового полка 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой «Чапаевской» дивизии на возвышенности между озерами Малое Саранное и Мелкое, в четырехстах метрах от берега
Старший лейтенант Ильин с горечью оглядел позиции своей и соседней рот, вернее все, что от них осталось. А оставалось немногое. Снаряды танковых пушек, а самое главное, корабельные пятидюймовки с транспортов десанта, перепахали вырытые окопы и траншеи, пулеметные гнезда и позиции гранатометов, превратив их в лунный ландшафт. Крупнокалиберные ДШК, так хорошо убивавшие американцев в завязке боя, были уничтожены все. То же самое произошло с гранатометами, ручными и станковыми, американцы стреляли сразу десятком стволов в ответ на одиночный выстрел. Ручных пулеметов осталось всего два, расчеты которых меняли все время позиции, вовремя уходя из-под ответного огня. До сих пор им везло, но везение не может продолжаться вечно. От минных полей и проволочных заграждений остались одни названия и тактические знаки на карте. Американцы двадцать минут назад поднимались в атаку, но минометная батарея, расположенная в ущелье, на обратном склоне прибрежной сопки, вовремя отсекла пехоту, открыв беглый огонь по пристрелянным рубежам, а три танка, прорвавшиеся на позиции и начавшие утюжить окопы, его бойцы забросали гранатами. И сейчас на пляже и на позициях обеих рот горели уже восемь танков и семь бронетранспортеров. Но случилось самое худшее. Американцы, те, что утром высадились в тылу полка, не смогли с ходу прорваться через перевал Седёлка. Они уничтожили блокпост пограничников на самом перевале. Все попытки советских подразделений прорваться через перевал и отбросить врага назад были сорваны сильным огнем. Впрочем, то же самое относилось и к противнику, трупы убитых в американской и советской форме густо лежали на самом перевале и на подступах к нему. Но американцы сумели закрепиться дальше, на горной гряде, поднимавшейся за перевалом вдоль долины, уходившей на запад, к Вилючинскому вулкану. Тяжелое вооружение туда затащить было невозможно, а вот корректировщика с радиостанцией вполне. А оттуда позиция минометов, приданных второй роте, была видна как на ладони.
И когда на позициях минометчиков очень точно стали ложиться снаряды корабельных орудий, Ильин понял, что это конец. Надо срочно отходить, пока американцы не пошли в новую атаку. Без минометного огня с теми жиденькими силами, что у него остались, атаку морской пехоты с танками не удержать. Только вот куда отходить? В приказе, полученном вчера вечером, было: «при дальнейшей невозможности удерживать позиции перед лицом превосходящих сил отступить на тыловой рубеж, проходящий по линии перевал Седёлка – западный берег озера Большой Вилюй». Но сейчас этот рубеж занимает американский десант! И отступать на него, это фактически атаковать позиции американцев в лоб, через перевал, это значит, положить в бессмысленной атаке все остатки роты! К тому же, если американцы поставили корректировщика на высоте рядом с перевалом, атаку придется вести под огнем корабельных орудий. Ильин принял решение начать отход по руслу реки Малая Саранная. Она впадала в океан на правом фланге позиций роты. А первый взвод его роты, вернее, его остатки, должны удерживать свои позиции до самого конца, прикрывая их отход. Правда, дальше, вверх по течению, русло реки становилось почти непроходимым. Превращалось в местность, по которой с трудом может пройти даже здоровый человек. И как его рота переберется почти десять километров по этому бездорожью, вдоль северного подножия Вилючинского вулкана на летнюю тропу геологов, которая была отмечена на его карте, как «тропа, проходимая для вьючных животных», вместе с вооружением и ранеными, старший лейтенант представлял себе слабо.
02 ноября, местное время 11:35. Камчатка. Северная сторона Авачинской губы. Батарея № 501
– Из расчета в подбашенном отделении погибли трое, двое сильно контужены. Расчет в рабочем отделении погиб весь. Хорошо, что они полузаряды поднять не успели, они бы точно загорелись, а дальше бы могли сдетонировать оба уже поднятых снаряда.
«Сухие цифры доклада заместителя командира башни совсем не отражают реальной действительности», – подумал командир батареи.
Матросов буквально размазало по стенкам рабочего отделения взрывной волной. Только на ребрах швеллеров противооткольного слоя остались какие-то более крупные ошметки тел и клочья форменной одежды. Он встряхнул головой, словно стараясь забыть недавно увиденную страшную картину, которая предстала перед его глазами, как только он поднялся в рабочее отделение.
– Далее. Оба орудия исправны, все части имеют незначительные повреждения, не влияющие на способность стрелять. Электрический подъемник вышел из строя, осколками поврежден
