мотает головой и фыркает.
— Пф! Все мы знаем! Мальчиков ты родила достаточно, теперь очередь малышки.
— Это не так работает.
— Если будет девочка — назовешь ее в честь меня. Хотя нет. Вам одной Виты уже много, в честь мамы!
Улыбаюсь и киваю. Как скажешь! Хотя мне почему-то не верится, что наконец-то будет маленькая принцесса, о которой я так сильно мечтала…
— Я покупала подарок для Лары, — продолжает довольная Вита, — Безумно развратный купальник!
Поднимаю брови.
— Она ни за что не наденет «безумно развратный купальник».
— Ничего не знаю. Я уже купила, и лучше, согласись, чтобы такой был в арсенале. Ну...вдруг?
Сестра играет бровями, а я не могу сдержать смеха. Ой, ну и дурная она у меня...
— Представь только: ты могла бы быть на ее месте. Не обидно?
Глупости какие!
Прижимаю ладонь к животу и активно мотаю головой.
— Курорт — это, конечно, хорошо, но я ни о чем не жалею.
Это тоже, кстати, правда.
Могло бы показаться, что я буду, после того, что устроил Ян, но у меня не получается. Как бы я на него ни злилась, ребенок — это лучший подарок, который он мог мне преподнести…
А что касается остального? До того, как стало известно, что я беременна, Вита втихую купила мне путевку на Гавайи. Там какой-то особенный курорт для отдыха и восстановления своего ментального здоровья. Как раз подошло бы для состояния "после тяжелого развода". Там особая программа, гуру разные, йога, занятия с психологом — короче, выдыхаешь и душой, и телом. Конечно, для меня это теперь не вариант. Во-первых, далеко лететь, во-вторых, я ни за что в принципе не полечу никуда, где не будет моего доктора. Ну, и все-таки, думаю, Ларе это нужнее по итогу. Не знаю…почему не мне? Я будто не чувствую себя больше загнанной в ловушку. Все-таки поверила ему, да?...
С грустью смотрю на цветы от бывшего мужа. Бывший муж...так непривычно и неправильно все это, но...куда бежать? Зачем отрицать? Вон она папка с документами о разводе, и она реальна. Даже слишком.
Больше не его Титова…
— Это документы о разводе?
— М?
— Ну, папка, на которую ты смотришь с такой вселенской печалью.
Коротко жму плечами.
— Сегодня доставили.
— Что чувствуешь?
— А сама как думаешь?
Она пару раз кивает, оперевшись на кухонный островок предплечьями. Мы молчим. Мне не хочется отвечать на вопросе о Яне, я в них плаваю. До ужаса боюсь услышать то, что есть в моей голове: а ты не поторопилась?
Что мне сказать? Что я не могу выкинуть его откровения, а главное — его взгляд, в который я, черт возьми, так хочу верить?! И может быть, надо было все-таки поговорить?…
— А улыбалась я так…— Вита нарушает тишину с тихим смешком, — Представляешь, что было?
— М?
— Заехала я, значит, на заправку, а там такая забавная сцена!
С интересом смотрю на нее. Витка продолжает усмехаться, закатывает глаза и изучать бутерброд.
— Захожу я, чтобы заплатить за бензин, а там…ой, не могу! Сцена, достойная мелодраматического фильма.
— Ну? Не томи!
— Какая ты стала любопытная…Короче, — сестра расширяет глаза, двигается ближе и шепчет, — На кассе никого не было, но я услышала голоса из подсобки, а ты же знаешь — я ждать не особо-то люблю.
Киваю. Это уж точно…
— …Пошла на звук, чтобы поторопить этого нерадивого работничка, блин, года!
— И?
— А там — жесть! Это оказался хозяин заправки, представляешь? Глубоко женатый человек, а перед ним на коленях голая блядь.
Хм, как трогательно.
Поджимаю губы, чтобы не высказать всего того, что тут же проносится в голове, а главное — не спрашивать вслух, да даже не допускать самого отвратительного вопроса: неужели все мужчины такие?
— Нет-нет-нет, — Вита мотает головой, заметив мой взгляд, — Это не то, что ты подумала.
— Правда?
— Правда. Когда эта идиотка ушла, мы с мужиком разговорились.
— И что же он тебе сказал?
— Сказал, что у них ничего не было, но он позволил себе лишнего, потому что в какой-то момент сильно запутался. Теперь понимает.
— Понимает?
— Что любит жену. А эта баба…я вот в который раз поражаюсь, на что они все готовы, ради стоящего мужика.
Вита становится до странного…грубой и злой. Ее лицо озаряет ядовитая ухмылка, и я уверена, что если бы она сейчас не разглядывала бутерброд, я бы увидела в ее взгляде ярость.
— …Бабы — зло. Им абсолютно насрать на то, что у мужчины есть женщина. Да что там женщина? Им плевать даже на детей. Видишь цель — не видишь препятствий. Особенно если у мужика есть деньги и он чуть симпатичней обезьяны — пиши пропало. Вешаться будут гроздьями. Никогда этого не понимала…
— Ты так говоришь, будто мужики — бедные, несчастные жертвы.
— Нет, не жертвы, — грустно усмехается она, а потом поднимает глаза, в которых я вижу огромную боль, — Но мужики — слабые, Поль, и устроены они не так, как мы. Они думают по-другому, у них меньше выдержки, и они не понимают всех этих интриг. Это мир женщин, где они — всего лишь неразумные дети.
— Вит… — тихо зову ее, а потом подаюсь вперед и добавляю шепотом, — Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Она пару раз моргает, а потом поднимает на меня рассеянный взгляд, и я вижу, что она понимает — коснулась темы, которую касаться не хотела.
— Да, конечно! — натянув притворную усмешку, Вита кивает, — Она ему там в чувствах клялась, пыталась соблазнить. Думаю, рассчитывала, что остается только последнее, чтобы окончательно скрепить их «отношения», но мужик в себя пришел и отказал. Послал ее. Кстати, очень красиво, пусть и жестко. Я, кажется, даже поверила в то, что настоящие мужчины все-таки существуют. А потом мы разговорились…
Я грустно вздыхаю. Если честно, какая разница мне до каких-то людей, пусть застуканных за горячим? Меня больше волнует моя сестра, но она закрывается. Она не готова говорить на эту тему…хорошо, подожду. На Виту давить нельзя. В протест уйдет моментально, как Тим. Как я сама. Надо ждать и действовать мягко и нежно, аккуратно…
Поэтому я слушаю ее дальше, пусть и упускаю половину это странной истории…
— …но все было сложно. Представляешь?
Черт, что она сказала? Ай, ладно. Соглашусь
