давало ему никакой конкретики.
Знаю ли я, на каких условиях он её защищал? Нет, конечно, не знаю. Не помогал ли ей случаем Королёв с какими-нибудь бумагами? Не слышала о таком. А о каких бумагах речь? А это, как оказалось, не важно.
В итоге Гараев вынужден был прекратить свой допрос. Возможно, вынудил себя отступить, чтобы не вызвать у меня подозрений. Он как мог прикрывал эти вопросы своим живым участием и желанием просто «лучше разбираться в этой запутанной ситуации».
Я, конечно, могла бы на это заметить, что для того, чтобы проявить участие и сочувствие, совершенно не обязательно погружаться в вопрос так глубоко. Но прикусила язык. В свою очередь Гараев мог заподозрить, что я не такая дурочка, какой всё это время прикидывалась. И уж тогда бы он перестал вести себя так беспечно.
Чем глупее я ему казалось, тем для меня лучше и безопаснее.
В итоге наше совместное распитие кофе завершилось скорее на минорной ноте — для Гараева, во всяком случае. Он так ничего путного от меня и не добился. А вот я кое-какую информацию собрала. И её хватало, чтобы понять: хотя бы тут чёртова Лопатина не врала — он искал бумаги, которые она с собой утащила.
А вот эти шпионски страсти — уже не моего ума дело. Тут попахивало слишком серьёзными разборками в случае чего. От такого я постараюсь держаться как можно дальше.
Мы расстались с условием, что он мне позвонит, и мы, возможно, снова увидимся.
Он так считал. А я не спешила его переубеждать.
— Эх, Гараев, — шепнула я, и из моего рта вырвалось облачко пара.
На улице начинало ощутимо подмерзать, а я какое-то время смотрела вслед ничего не подозревавшему Человеку-соседу, шагавшему к своему авто.
— А ведь у тебя, возможно, был шанс…
И выдохнув эти уже не имевшие никакого смыла слова, я пошагал прочь, к остановке.
Хорошо, что он не стал настаивать на том, чтобы меня подвезти. Я соврала, что у меня есть ещё кое-какие дела в городе, и я предпочитала разобраться с ними сама.
Спустя полчаса я вошла в вестибюль, кивнула консьержу и уже направилась к лифтам, когда от дверей меня окликнули.
Я обернулась и тут же нахмурилась.
— Господи, Королёв, откуда ты выпрыгнул? Я не видел тебя во дворе.
— Я умею оставаться невидимым, когда мне это действительно нужно, — проворчал он и, поравнявшись со мной, кивнул в сторону кнопки. — Жми.
— Слушай, я собиралась добраться домой, позвонить и отчитаться.
— Не придётся, — оборвал он. — Теперь отчитаешься лично.
Глава 57
В квартиру мы поднялись в гробовом молчании, но исключительно потому что, вероятно, ни один из нас не собирался собачиться посреди подъезда и просто копил все свои претензии до того момента, как мы останемся наедине.
И вот, стоило нам оказаться в залитой светом прихожей, как я ринулась в атаку, перехватив инициативу на кураже от только что блестяще, как мне казалось, завершённой миссии по раскручиванию ничего не заподозрившего Гараева на ценную информацию.
— Ничего не меняется, Королёв. С тобой никогда и ничего не меняется!
Я стащила с себя полусапожки и отступила на пару шагов от порога, чтобы оказаться подальше от него.
Тепло его пальцев на моём локте до сих пор чувствовалось даже через свитер. Думаю, такую гиперчувствительность я обрела исключительно благодаря нервам, которых я сегодня сожгла предостаточно.
— Поясни, пожалуйста, что это значит, — хмуро потребовал Королёв, хотя было видно, что ему самому не терпится высказать мне свои претензии.
— Ты продолжаешь качать права! Продолжаешь вести себя так, словно ты строгий начальник, а я твоя подчинённая. Да не просто подчинённая, а провинившаяся подчинённая.
— А так и есть!
Я уже настолько привыкла к тому, что супруг отказывался от конфронтации и старался во всём мне ступать, что его последняя фраза немного сбила с меня желание переть, как паровоз, только вперёд.
— То есть?
— Ты обвиняешь меня в авторитарности, а сама благополучно продолжаешь всё делать на свой нос! — громыхнул Королёв. — Ты отправилась на встречу с этим Гараевым, даже не удосужившись поставить в известность меня! Мы о чём с тобой договаривались?
— О том, что я попытаюсь что-нибудь вызнать и передать тебе информацию! — я упёрла руки в бока, как будто это как-то помогло бы мне укрепить свои позиции.
— О том, что для начала ты сообщишь мне адрес, Мария! Адрес, по которому состоится ваша встреча! А потом уже всё остальное!
— Я посчитала, что увидеться с ним без лишних свидетелей и слежки будет безопаснее.
— Ты… сдурела? — опешил муж. — Каким образом?!
— Таким, что до этого я несколько раз с ним виделась, и представь себе, ничего со мной не произошло!
Я сделала паузу и выдохнула, чтобы прекратить наконец орать.
Накопленная нервозность выплеснулась из меня вместе с повышенным голосом. Сейчас я уже могла худо-бедно себя контролировать.
— Слушай, Королёв, ты можешь что угодно по этому думать, но никаких санкцией применить не сможешь всё равно. Я больше не твоя подчинённая. Так что смирись.
Влад раздул ноздри. Он явно не собирался мириться с таким положением дел и моим возмутительным, по его мнению, самоуправством.
— Маша, ты не имела права так рисковать. Ты достаточно поработала вместе со мной, чтобы понимать, что предосторожность никогда не бывает лишней. Никогда.
Я выдохнула и выдохнула, принялась расстёгивать пальто и смотрела в пол.
— Ладно. Признаю. Я рисковала. Но риск себя оправдал.
Я-то ждала, что это мигом переключит его на суть вопроса. В конце концов он пришёл сюда за информацией. Но я ошибалась. Муж продолжал смотреть на меня волком.
— Ты не имела права подвергать себя опасности.
— Королёв, у тебя нет сейчас ровным счётом никаких полномочий, в рамках которых ты мог бы читать мне нотации о моих правах.
— Есть, — возразил он без колебаний. — У меня есть такие полномочия, Маша.
Я приподняла брови в удивлении.
— Ого… Я даже не представлю, с чего ты это взял.
— Мы до сих пор женаты, — с самым мрачным выражением лица выложил свой козырь Влад. — И ты, кажется, об этом благополучно забыла.
Ну надо же, куда вывернул! Вот я бы в последнюю очередь о таком аргументе подумала.
— И как это относится к моим рискам?
—
