class="p1">— Вот какие надо делать жене подарки, если ты ее любишь, — завистливо и вместе с тем приятно удивленная, заметила Вера Николаевна.
— Прожив жизнь, я и не заметил, что был к тебе невнимателен, — недовольно произнес Борис Михайлович в ответ.
— Когда я родила Риту, ты мне подарил всего лишь бриллиантовые сережки и перстенек.
— Ты бы хоть дочери не завидовала, — пробурчал Борис Михайлович, а потом, чтобы досадить ей и оправдать себя перед зятем за скупость, заметил: — К тому же Маргарита Юрию родила двух богатырей, а ты всего лишь дочь, да и то одну.
Довольный своим ответом и восстановив прежнее хорошее настроение, он удалился в свой кабинет. Терентьев знал, что в текущем году его сват с зятем от сотрудничества с ним заработали около полумиллиона долларов, а поэтому щедрый подарок зятя его не удивил. Не меньше его обрадовала новость Юрия, что тот, помимо трехкомнатной квартиры, стал хозяином двухэтажного особняка в двести пятьдесят квадратных метров жилой площади. Когда он поинтересовался планом дома, то Бунтыл небрежно пояснил ему:
— Вы видели дом отца?
— Я его не только видел, но некоторое время мне пришлось в нем жить.
— Мой дом — точная его копия, только нет лифта на второй этаж.
— И сколько же миллионов ты за него отстегнул? — испуганно спросил Борис Михайлович.
— Практически ноль, — ушел от прямого ответа Бунтыл.
Борис Михайлович знал, что зять с отцом помимо официального бизнеса занимаются разными криминальными операциями, а поэтому, не задавая новых вопросов, предостерег.
— Вы там у себя смотрите, сильно не лихачьте, а то в один ненастный день можете всего своего добра лишиться.
— Я такой угрозы в отношении нас не вижу, так как нашу работу менты знают только по дозволенному бизнесу. Грязную работу делают люди, которые стоят от нас за десятками спин. Но все равно, как накопим достаточно лишних бабок, положим в какой-нибудь западный банк. Зря, что ли, моя жена училась в МГУ английскому языку? Поездим там, посмотрим, как капиталисты умеют жить, — он обнял за плечи податливую и охотно принимавшую его ласки Маргариту.
Она уже тоже знала, в какую семью попала и каким бизнесом занимаются свекор и муж. Видя результат их «труда» во всевозможных дорогих подарках, в обеспеченности семьи, она молча благословила их на опасный промысел, в котором не отказалась бы участвовать и сама, если бы возникла необходимость.
Глава 44
Приехав домой к Лысому, Бунтыл его не застал. Не застал он его и в других предполагаемых местах. Ему и Борису Михайловичу пришлось несколько часов колесить по городу, прежде чем они напали на след. Они нашли Лысого в многочисленной компании друзей в «Кавказской кухне», где отмечался чей-то день рождения.
Бунтыл поднялся в зал ресторана, а Борис Михайлович остался в машине: не хотел, чтобы его видели в таком обществе.
Лысый, узнав Бунтыла, доброжелательно встретил его. Наливая ему коньяк, он спокойно сообщил:
— Мне уже передали, что ты меня ищешь. Значит, я понадобился тебе по какому-то делу? О нем мы поговорим потом, а сейчас давай пить и гулять.
Хотелось или нет Бунтылу участвовать в происходящем торжестве, но он был вынужден это сделать. За четыре часа, проведенные в компании Лысого, он смог не только рассказать ему о Розке и связанной с ним проблеме, но и получить на него нужную справку.
Лысый сообщил Бунтылу, что слышал о Розке, но с ним лично незнаком. Однако знает его заместителя Шурика, с которым поддерживает приятельские отношения.
— Если хочешь, мы с тобой отсюда рванем прямо к Шурику и с ним ты обо всем поговоришь. Может быть и решишь свою проблему, — пьяно улыбаясь, предложил ему Лысый.
Это вполне устраивало Бунтыла, но он посчитал целесообразным высказать свое опасение:
— А не поздновато ли мы к нему попремся.
— Наоборот, будет в самый раз. Его днем с огнем хрен поймаешь, а так, намотавшись по городу за день, он в любом случае придет домой ночевать. Только он начнет кемарить, а мы его тут и застукаем, — убедительно доказывал Лысый целесообразность ночного визита к Шурику.
— Тогда после этого застолья мотаем к нему домой.
— Заметано!
Он познакомил Бунтыла с виновником торжества — вором в законе по кличке Душман, отмечавшим свое пятидесятипятилетие.
Душман был высокого роста, плотного телосложения, с приятным мужественным лицом. В его черных волосах уже поселился предательский иней седины. Смуглый цвет кожи делал его похожим на итальянца. Внимательные карие глаза под густыми дугами черных бровей, прямой нос, тонкие хищные усики, крутой подбородок с глубокой ямкой посередине… Одет он был в твидовый костюм светлого цвета, который приятно сочетался с шоколадного цвета рубашкой. На его левой руке красовался массивный золотой браслет с часами из того же металла. На безымянном пальце — золотой перстень с крупным бриллиантом…
Весь вид Душмана говорил о достатке и благополучии. Так оно и было в действительности. Душман являлся не только вором в законе, но и владельцем гостиницы и ресторана с многообещающим названием «Надежда». Его не обходило стороной ни одно крупное событие, касающееся воровской жизни столицы, где требовалось участие авторитетов преступного мира.
Душман был до такой степени уверен в своей силе и неприкосновенности, что зал своего ресторана превратил в картинную галерею. Посетители могли лицезреть там подлинные полотна знаменитых художников разных направлений. Это не было глупой рисовкой или неоправданным риском, а служило отличной рекламой его заведению, которое охотно посещали как москвичи, так и гости столицы.
Те из иностранцев, которые приезжали в Москву надолго, останавливались в его гостинице. Здесь они получали не только благоустроенные номера, но и в придачу к ним — девушек для развлечений, которые могли бы удовлетворить вкус любого, даже самого привередливого, клиента.
Усадив Бунтыла рядом с собой, Душман, довольный, что перед ним новая, еще не наскучившая и не надоевшая своим видом личность, вступил с ним в беседу:
— Так ты, оказывается, сын Бугра! Я хорошо знаком с твоим батей, но, как я знаю, он никогда не был женат, и вдруг узнаю, что у этого тихони такой взрослый сын!
Бунтыл поведал слушавшему его с интересом и любопытством Душману, как через мать открылось его родство с Бугром. Душман заметил:
— Твоему отцу здорово подфартило на старости лет. Я рад за него. — Погрозив предостерегающе пальцем, он строго заметил — Не вздумай сдуру обижать отца! Сейчас молодежь стала дурной и неуравновешенной.
— Моего отца трудно обидеть. Скорее он сам любого накажет, да я и не собираюсь в чем-либо перечить ему, — заверил Душмана Бунтыл.
Его
