не сказала, только Мэйзи на ее могилке.
Я тут же навострила уши.
– Ничего страшного, со мной можно поделиться, – заверила я. – Я говорю лишь с призраками. – Я потянулась к ней и тронула ее за руку. – Так что ты увидала в ту ночь?
Она поправила белый чепец, потом несколько раз вздохнула.
– Я на кухне допоздна трудилась, готовила все к свадебному пиру. Нужно было пироги остудить, да не хотелось идти в холодную кладовую. – Она подалась ко мне и понизила голос: – Ненавижу туда ходить.
Я припомнила, как Джозеф не хотел доставать заготовки для миссис Гэллоуэй.
– Тогда я вынесла пироги на задний двор. Уж стемнело, так что я не разобрала, кто идет, пока он не подошел ближе, а он загребал ногами, точно хорошенько набрался.
Ее оборвал быстрый стук в дверь. Флора зажала рот и потрясла головой, будто ругая себя за сказанное. Я испугалась, что наши отношения испорчены. Стук повторился, Флора поспешно бросилась к двери и открыла.
Когда она повернулась ко мне спиной, я легко вытащила нож из-под ножки стола и снова опустила его на тарелку.
– Добрый вечер, милорд, – пробормотала Флора, склонив голову.
Мистер Пембертон переоделся для вечера. Его вкус был безупречен, а золотистые волосы будто притянули к себе весь свет из комнаты. Однако в осанке видна была усталость, что отличалось от его обычной манеры держаться. Он заметил пустую тарелку и с одобрением кивнул.
– Вы поели? Рад видеть. Я тревожился, что вам нездоровится.
– От жаркого миссис Гэллоуэй трудно отказаться, – робко отозвалась я.
Наша последняя беседа закончилась тем, что я выбежала из библиотеки, едва сдерживая виноватые слезы. Боюсь представить, что он обо мне подумал.
– Ох, простите, Дженни, – пробормотала Флора и кинулась поднимать с пола посуду.
Мистер Пембертон озадаченно посмотрел на нее, но потом снова повернулся ко мне.
– Вечерний воздух превосходно освежает, – сказал он. – Оранжерея была любимым местом Одры, и я подумал, что вы захотите туда прогуляться.
Он ни словом не намекнул на нашу недавнюю размолвку. Хозяин Сомерсета оказался куда лучшим актером, чем я подозревала. И все же нельзя было отказаться от приглашения, особенно в присутствии Флоры. Следовало помнить, что слуги сплетничают между собой.
– Хорошо, – кивнула я, выдавив улыбку.
– Буду ждать у выхода. – И с этими словами он развернулся и скрылся из виду.
Флора с облегчением вздохнула и кивнула в сторону шкафа.
– Наденьте шарф, ветер сегодня больно уж кусается.
Когда я подошла к парадной двери, меня уже дожидался мистер Пембертон с цилиндром на голове, зонтиком, торчавшим из-под мышки, и фонарем в свободной руке.
– Извольте, мисс Тиммонс, – сказал он, открывая для меня дверь.
– Лорд Чедвик… – кивнула я.
Вечерний воздух при каждом вздохе царапал горло. Сильный порыв ветра взметнул мои волосы, капор зашуршал. Я ухватилась за него, чтобы удержать. Перед тем, как спуститься в холл к мистеру Пембертону, я вдруг поняла: нельзя оставлять диадему без присмотра в комнате, это очень рискованно. Ее могла обнаружить миссис Донован. Потому я взяла украшение с собой, надев под капор и плотнее прижав к волосам.
– Придется расспросить Флору о том, как завоевать ваше расположение, – объявил хозяин Сомерсета. – Должно быть, она стала вашим доверенным лицом, раз совершенно спокойно называет вас Дженни.
– Она меня так называет, потому что я ее сама об этом попросила, – отозвалась я.
И снова я порадовалась, что у капора широкие поля. Наш последний разговор еще отзывался стыдом у меня в ушах, отчего те краснели.
Мы помедлили на верхней ступеньке.
– Идет дождь, – заметила я без всякой на то необходимости.
Мистер Пембертон раскрыл зонт и взял его в руку с моей стороны. И вновь он предпочел выстроить между нами барьер.
В тусклом свете фонаря мы прошли мимо каменных львов, затем вдоль дома, следуя по тропинке, что вела к садам на задворках. Я шагнула в сторону, чтобы не угодить в большую лужу, зонт переместился следом за мной, не давая промокнуть. Времени оценить галантный жест у меня не нашлось: я постоянно перебирала в голове варианты того, что на самом деле задумал мистер Пембертон. Неужели он ведет меня к приходскому констеблю? Намеревается выгнать в ночь, не дав собрать вещи? Или хочет столкнуть с обрыва? Я тряслась от холода.
Усилился ветер и порывом налетел на нас. Я вцепилась в капор, а мистер Пембертон пытался удержать над нашими головами зонт. В свете фонаря под глазами у него залегли глубокие тени.
– Сюда, мы почти пришли, – сказал он, ведя меня в оранжерею. – В Сомерсете лишь здесь можно по-настоящему уединиться.
«Но для чего?» – задумалась я и первой вошла в стеклянное строение. Мистер Пембертон вручил мне фонарь, отряхнул зонтик и прислонил его к двери. Вода потекла вниз, образуя на каменном полу лужицу.
Нас окутала тишина. Здесь было тепло – в противовес ледяному дождю снаружи. Хозяин Сомерсета снял цилиндр и несколько раз провел рукой по густым белокурым волосам.
– Идемте, – позвал он. Мы стали пробираться по дорожке, вдоль которой стояли горшки с пышными папоротниками. Я подняла фонарь выше и принялась крутить головой, вглядываясь в зелень – нет ли где фараонов. Если бы пришлось, я бы побежала.
Мистер Пембертон кашлянул.
– Я хочу принести извинения за то, что сказал сегодня в библиотеке. Мне нечем себя оправдать, я пренебрег вашими чувствами. Боюсь, я обошелся с вами несправедливо.
Уж чего я от него не ожидала, так это извинений.
Я нерешительно проговорила:
– С тех пор, как я здесь оказалась, я слишком вольно выражаюсь.
Он повернулся ко мне, держа цилиндр обеими руками.
– Я должен с вами объясниться. Когда я понял, что посыльный из Лондона доставил копию вашего полицейского досье, мне пришлось прочесть его целиком. Возвращаясь той ночью к себе, я уже принял решение наутро дать отпор мистеру Локхарту, но тут увидел, как вы стоите наверху лестницы. Вы едва не свалились оттуда кубарем. – Он вымученно посмотрел на меня и покачал головой. – Я, не колеблясь, бросился к вам. Признаюсь, я был сильно испуган. Но когда понял, что вы ходите во сне, я заинтересовался. Мне показалось, что нужно получше в вас разобраться.
Мое сердце бешено стучало. Я не осмелилась ответить. В глубине души мне хотелось выведать, что он думает о наших встречах, хоть я и догадывалась – добром это не кончится. Я потрогала поля капора, желая убедиться, что диадемы по-прежнему не видно.
Мистер Пембертон продолжил:
– Несколько раз поговорив с вами, я осознал: вы совсем не та женщина, которую описывает досье. И тогда я
