- Костя. - Как тепло сияли ее глаза, как тепло дрожащие пальцы гладили его трехдневную щетину на щеках.
- Да, маленькая.
А она ухватилась за его плечи и уткнулась носом в грудь, прячась от всего мира за ним. Замерла в его руках и не шевелилась. Костя крепко прижал к себе ее напряженное тело, боясь отпустить даже на мгновение. Боялся навредить ей своей медвежьей хваткой, но отпускать из своих рук не было ни сил, ни желания. И пусть все уже было позади, он все равно будет держать ее, оберегая от всех кошмаров.
Она не плакала; его маленькая, но такая сильная девочка не проронила ни единой слезинки, но он-то знал, что творилось у нее в душе. Знал и боялся, что Света вновь отгородится от него холодной неприступной стеной. И вновь будет один на один сражаться со своими кошмарами. А Костя просто не мог этого допустить. Пусть сколько угодно гонит его прочь, он не оставит ее. После всего пережитого за эти три невыносимо долгих дня, за эти слишком короткие годы, что они были вместе, он не оставит ее. Костя осторожно погладил ее по волосам, а она в ответ обвила руками его шею и теснее прижалась.
- Все позади, моя хорошая, - тихо шептал он ей, прижавшись губами к светлой макушке. - Все уже позади.
- А Никита? - вдруг всполошилась Света и подняла на него полные тревогой глаза.
Но Костя не торопился отвечать. Он обхватил ладонями ее лицо, повернул к себе и долго вглядывался, все еще не веря, что она была сейчас перед ним, живая и почти невредимая. За эти дни ей пришлось нелегко: даже не ведая точно, что же происходило, пока Света была наедине со своим похитителем, Костя видел, насколько измождена она была, как потухли ее глаза, а лицо осунулось. Ему не хотелось даже слышать имени того, кто стал причиной этого всего. Да и стоило признаться самому себе: он ревновал, ужасно ревновал ее к бывшему мужу.
- Как ты себя чувствуешь? - словно не слыша ее вопроса, спросил Костя. - Может воды? Или чего-то еще?
Света лишь отрицательно покачала головой, накрыла ладонями его ладони и прижала любимые руки к себе еще крепче.
- Ничего не надо, - прошептала она, глядя в глаза мужа. - Ты мне так и не ответил.
- Он... - Костя постарался подобрать верные слова. - Его больше нет.
От того, насколько стойко восприняла эту новость Света, ему даже стало не по себе.
- Он закрыл тебя от пули, - продолжил Костя, внимательно смотря на нее и отмечая ее реакцию.
Света рассеянно кивнула, но когда смысл сказанного, наконец, дошел до нее, она со смешавшимся в глазах ужасом и потрясением посмотрела на мужа, ища подтверждения его слов.
- Закрыл? От пули? - ошарашено переспросила она, так и не веря.
- На крыше одного из ангаров расположился снайпер спецслужб. Когда прозвучал выстрел и Жданов развернул тебя в сторону прятавшегося снайпера, мы думали, он заслонился тобой. Как оказалось, в другом ангаре позади вас скрывался один из приехавших на сходку бандитов и, по всей видимости, целился он именно в тебя, чтобы иметь возможность добраться потом до Никиты. В общем, Жданов не прикрылся тобой, а, наоборот, закрыл тебя собою. Он умер на месте.
Ее руки обессилено упали. Еще бы, столько потрясений за несколько дней. Никиты больше не было. Теперь он действительно стал прошлым. Было ли ей жаль его? Света не знала. В том состоянии, в котором она пребывала сейчас, ничего нельзя было сказать. Уйдут дни и даже годы, прежде чем она сможет понять, как на самом деле восприняла поступок бывшего мужа. Желал ли он действительно защитить ее, или же его нежелание и страх возвращаться за решетку было настолько велико, что он предпочел смерть?
Костя крепче обхватил любимую за плечи, хватит на сегодня для нее потрясений. Она еще долго будет вспоминать весь ужас произошедшего, еще долго кошмары будут тревожить ее ночами, но они справятся с этим. А сейчас она сидела с совершенно стеклянными глазами, и казалось, что мысленно она была совершенно не здесь, а где-то глубоко-глубоко в себе, спрятавшись от жестокости внешнего мира.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Ну как вы? – В микроавтобус подсел Кирилл Александрович. – Все хорошо? Ты не ранена? Врача может вызвать?
Света повернулась в сторону мужчины и вымученно улыбнулась на его заботливые расспросы.
- Не нужно, спасибо.
А сама крадучись ухватилась рукой за ладонь Кости и крепко-крепко сжала ее. Так, словно боялась, что Костя уберет руки или вовсе уйдет.
- Может, все-таки врачу покажешься? – Настаивал Кирилл Александрович, видя следы от ушибов на ее лице, но Света лишь отрицательно мотнула головой. Костя незаметно дал понять одним лишь кивком головы, что насчет этого он позаботится сам. – Как ни ужасно это может прозвучать, но Светик, ты была просто умницей в данной ситуации. Думаю, Костя может гордиться, что у него такая смелая жена. Я представляю, что тебе пришлось пережить, девочка. Прости, что не могли освободить тебя раньше.
Света лишь едва заметно кивнула и устало опустила голову на плечо мужа, устроившегося рядом с ней на сидении. Его ладонь она так и не выпустила, крепко ухватившись за нее двумя руками. Не было сил ни на что, даже подумать о чем либо. Осталось лишь только одно желание: чувствовать Костю рядом с собой и не выпускать его руку. Только с ним она чувствовала себя надежно защищенной.
- Милая, позвони маме, она волнуется, - мягко напомнил ей муж.
Действительно, она должна позвонить маме, почему-то во всем этом хаосе ей даже в голову не пришла эта мысль. Она ведь волнуется, а сердце ее слабое. И Павлик - он остался с бабушкой, а Света поняла сейчас, как же она соскучилась по своему сыну. Мама ответила буквально на первом же гудке.
- Мамочка, со мной все в порядке...
Костя внимательно наблюдал за женой, пока та общалась с мамой: все так же стойко, ни единой слезинки. Она вообще поразительная, его девочка, даже в самые тяжелые моменты своей жизни умела находить в себе какие-то внутренние силы, чтобы держаться. Конечно же, сейчас она еще не отошла от пережитого шока, и ей требовалось время, чтобы понять, наконец, что все уже закончилось. Он прекрасно знал, что самый апогей ее душевных терзаний будет чуть позже, когда первое оцепенение начнет спадать, и эмоции разом хлынут, словно из пробитой плотины. Это будет чуть позже, и он обязательно будет рядом.
Глава 24
ГЛАВА 24
Ночь осветилась маленькими золотистыми огоньками уличной подсветки, а в небольшом, но уютном номере гостиницы было тепло, светло и тихо. После такого тяжелого и суматошного дня, после первых допросов и показаний Костя рассудил, что домой им лучше вернуться на другой день. И пока он суетился в номере, то забегая в ванную комнату, чтобы следить за наполняющейся теплой ванне, то вновь возвращаясь, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, Света с совершеннейшей апатией сидела на краешке большой кровати и невидящим взглядом смотрела прямо перед собой, зацепившись глазами за какую-то закорючку на узоре линолеума. Свету эта суетливость стала раздражать. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы Костя бросил все это и просто сел рядом. Просто обнял. И большего ей не надо было – только лишь почувствовать, что он с ней. Но он только лишь урывками подходил к ней, при этом он весь был словно натянутая струна. Суровая морщина, что пролегла меж бровей, выдавала глубокую сосредоточенность. Света едва сумела поймать его руку, когда Костя проходил мимо нее, и он, наконец, остановился и вопросительно посмотрел на нее. Что-то теплое мелькнуло в его глазах, а потом он просто поднял к лицу свою руку, сжатую ее маленькой дрожащей ладошкой, и прижался губами к тонкому запястью с видневшейся сеточкой вен. "Сейчас", - проговорил он ей одними губами и снова покинул ее, скрывшись за дверью ванной комнаты. А Света была готова расплакаться от охватившего ее разочарования. Ей так его не хватало. Именно в этот момент кроме сильных рук мужа вокруг нее ей ничего нужно не было... а он... Он просто молчал.
