Ей просто приснился кошмар. Ее тело обмякло от облегчения. Но видения продолжали проигрываться в голове.
Она видела версию этого сна раньше, много раз с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. Она сидела на диване со своей сестрой и смотрела телевизор, когда раздался звонок в дверь. Она пошла за Пайпер, на пороге стоял шериф. Он рассказал об их отце — вот только на этот раз он не говорил о ее отце. Крупные слезы катились по ее щекам. Внезапно она стала взрослой, и шериф сказал ей, что Каллум Тарстон-Хьюз был убит неизвестным преступником.
Она сразу поняла, что Тея была убийцей. Тори подбежала к его телу и увидела, как Оливер и Рори сцепились в драке. В своих больших руках они сжимали окровавленные ножи. Кровь стекала по их туловищам. Они дрались из-за нее.
Когда они снова ударили друг друга ножом, она резко проснулась.
Теперь она огляделась и испугалась. Что она сделала? Предыдущая ночь была идеальной, и теперь ее сердце бешено колотилось по другой причине. Она лежала между Рори и Каллумом. Оба мужчины держали ее за руки, и она не могла дышать.
Она любила их. Она любила их до глубины души — и это пугало ее больше всего. Что, если она действительно потеряла их? Что, если однажды она проснется, а их всех уже нет? Это случалось с ней раньше, и она ничего не могла с этим поделать. Она была совершенно беспомощна, чтобы сделать что-либо, кроме как похоронить двух людей, которых она любила больше всего, своих родителей.
Если история повторится, она не переживет.
Она не могла рисковать.
Для любого другого, кто не пережил такую потерю в детстве, это, вероятно, прозвучало бы глупо, но нарастающая волна страха высосала из нее воздух, окрасив ее кровь ледяным страхом. Она запаниковала при мысли о том, что потеряет их.
Тори откинула одеяло и сумела выбраться из постели. Предыдущая ночь была волшебной. Она открылась и отдалась им. Где-то посреди ночи она отказалась от мысли оставить их. Она хотела их. Она хотела быть центром их миров.
Но она не могла этого сделать. Она не могла так рисковать своими рассудком и душой.
Всхлип чуть не вырвался из ее горла. Тори осторожно высвободилась и выползла из постели. О чем она думала прошлой ночью? Она была сосредоточена на удовольствии, на опьяняющем блаженстве прикосновений, на их защите и обожании и… на всем остальном, что исчезнет по щелчку пальцев, если с ними что-то случится.
Если? Когда. Жизнь не была вечной. Люди погибали. Она не могла этого остановить. Кроме того, если она останется с ними, то в конце концов разлучит их. Они могли бы делить ее на одну ночь, но они были собственниками. Она видела, как они дрались. Что произойдет, если один из них захочет жениться на законных основаниях? Или она забеременеет? Как они с этим справятся? Сожительствовать в одном доме или постели годами? Нет, в конце концов она разорвет их на части, а если нет, то таблоиды, скорее всего, разорвут ее на части.
— Милая, куда ты идешь? — прошептал Рори.
Ей удалось освободиться из клубка простыней и рук. Оливер спал по другую сторону от Каллума. Они все выглядели великолепно. Прошлой ночью они были так преданы. Тори пришлось сдержать крик. Она не могла дать понять Рори, что расстроена, иначе он набросится на нее. Ей нужно было несколько минут наедине с собой. Все, что произошло за последние двенадцать часов, было уже слишком.
— Просто в ванную. Я сейчас вернусь, — сказала она, счастливая, что ее голос не выдал ни одну из ее кружащихся эмоций.
— Поторопись.
Она слышала, как он снова опустился на кровать. Когда она снова взглянула, его глаза были закрыты, а его грудь снова погрузилась в ритм сна.
Так тихо, как только могла, она взяла халат из шкафа и бросилась во внешние комнаты, отказываясь смотреть на охранника в коридоре. Оттуда она нашла путь обратно в свои покои.
Внутри Тори заперла дверь и сорвала халат. Она успела в душ до того, как раздались рыдания. Слишком много. Все произошло так быстро. Она слишком долго закрывалась, и теперь эмоции обрушились на нее, как ураган. Она позволила горячей воде смешаться со слезами и молилась, чтобы найти в себе силы принять правильное решение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
***
Два часа спустя Тори смотрела на себя в зеркало и удивлялась, почему она такая трусиха. Она проснулась в окружении трех мужчин, которых любила. Ее тело было восхитительно насыщенным, и она была такой теплой. Она никогда не спала всю ночь рядом с другим телом. Когда она была ребенком, ее родители иногда прижимали ее к себе, когда она была напугана или больна. Она вспомнила, как удовлетворенно смотрела на них, когда они целовали ее перед тем, как выключить свет. Даже в детстве она чувствовала их любовь. С ними она была в безопасности и тепле.
И она никогда не думала, что все может закончиться так быстро.
Ужасный кошмар, который вернул все назад, — чувства утраты, беспомощности, гнева и отчаяния. Один кошмар, и она слишком хорошо помнила, как легко может закончиться ее счастье.
Вот почему она была трусихой. Она до сих пор помнила своего отца, стоящего над могилой матери, все еще чувствовала руку сестры в своей руке, когда они оба смотрели сухими, ноющими глазами. С этого момента они могли рассчитывать только друг на друга. С практической точки зрения их отец умер вместе с матерью. Он просто ходил по земле еще несколько лет.
Она все еще должна быть в постели с братьями Тарстон-Хьюз, но она сказала Рори, что уйдет всего на минуту. Затем она бросилась в свою комнату, как испуганный кролик. Это было похоже на младшую школу снова и снова. Она намеревалась забаррикадироваться в ванной и оставаться там, пока не выяснит, как с ними обращаться.
Она глубоко вздохнула и заставила себя расслабиться. С ними она должна быть спокойна. «Спасибо за прошлую ночь. Она была замечательной. Если у нас когда-нибудь будет время, я хотела бы повторить».
Хорошо. Теперь она была Эмили Пост в мире менажа.
Может, что-то обычное будет лучше. «Привет, ребята. Как спалось? Хорошо. Увидимся позже!»
Так не пойдет.
Она со стоном опустилась на кушетку. Естественно, ее ванная во дворце была больше, чем ее лондонская квартира, и в ней была гостиная.
Когда она повернулась, чтобы броситься на мягкие подушки, Тори вздрогнула от боли. Она всегда была отличницей, но трое мужчин за одну ночь — это новый максимум.
Образы прошлой ночи напали на нее. После того, как Каллум замучил ее этой проклятой пробкой, Рори заставил ее забыть, как это было неловко. Он взял ее в свои объятия и вскоре уже погружался в нее. Он целовал ее, когда входил и выходил, снова сводя ее с ума.
И Оливер. О, Оливер был так терпелив и осторожен, ведь он полностью завладел ее телом. Вся ночь была долгим, чувственным праздником. Один из них всегда держал ее за руку. Один из них всегда целовал ее или погружался в ее глубины своим большим членом. И когда она погрузилась в истощенный сон, она сделала это в их объятиях. В тот момент мир казался идеальным, как будто все наконец встало на свои места, и она не могла просить большего.
Пока ей не приснился тот кошмар… Это ужасное словно пощечина напоминание, что ничто не идеально.
Да, она и ее мужчины пережили одну невероятную ночь. Но они никак не могли заставить это работать в реальном мире. Если они больше никогда не покинут дворец, может быть, только может быть, какое-то время они будут счастливы, но им захочется вернуться домой.
И тогда разверзнется ад.
Ей посчастливилось провести эту волшебную ночь, о которой мир ничего не знал. Она не могла испытать свою удачу и попросить всю жизнь.
Стук в дверь вырвал ее из депрессивных мыслей и сразу же погрузил в ужасающие мысли.
Она не была готова встретиться с ними. Абсолютно.
— Минди?
Со вздохом облегчения Тори вскочила на ноги и открыла дверь. Пайпер стояла там с подносом для завтрака в руке и ухмылкой на лице, которая говорила ей, что кто-то во дворце рассказал ей о том, что произошло прошлой ночью.
