Царь сказал (об Эреншельде) окружавшим: «Вы видите перед собой храброго и верного слугу своему Государю, у которого он удостоился высшей награды; и он должен также, до тех пор пока будет у меня, пользоваться всевозможной и моей милостью, хотя он и много перебил храбрых русских»... Контр-адмирал Эреншельд ответил, что искал смерти (он получил семь ран), что русские сражались, как львы, что Царь из своих подданных сделал хороших солдат.
Победы над шведами вообще праздновались Петром шумно, особенно в Москве. Такими торжествами преследовались разные цели: Петр хотел поднять значение своих завоеваний и праздниками влиять на народ. Пример подали шведы своими торжествами по случаю Нарвской победы. После Гангутской победы в Ревеле издана была брошюра, имевшая целью возвысить в глазах Европы морской успех русских. Петр завел обычай распространения памфлетов.
Завоеванием Финляндии Россия много обязана своему шхерному флоту. Без него дело не спорилось. Шведы имели корабельный флот, у нас его не было. В этом крылось их громадное преимущество; но потом роли переменились: у них не оказалось шхерной флотилии, которую Петр создал во время самой борьбы.
У русского зарождавшегося Балтийского флота было много недостатков, но он показал себя способным отразить нападения на Котлин и отстоять устья Невы. Он существенно содействовал нашим сухопутным войскам, своевременно доставляя провиант, артиллерию и другие предметы. На него, наконец, посажена была целая армия. Все это способствовало взятию Выборгской крепости, осаде Нарвы, Гельсингфорса и Риги.
«Баталия близ Ангута при урочище Рилакс Фиел 25 июля 1714 г.»
Все предвещало, что при росте этого флота, шведы должны будут удалиться из Финского залива. При обширных пространствах Финляндии, при многочисленности её озер и при дурном состоянии дорог нельзя было ни доставлять провианта, ни эвакуировать больных. Флот исполнил эти обязанности и, кроме того, охранил нашу армию от фланговых нападений. Флот явился поэтому одним из важнейших условий успеха. одни сухопутные силы едва ли в состоянии были бы справиться с задачей покорения края. Галерный флот дал возможность нашей армии обезвредить сильные финляндские позиции, путем обхода их на плавучих средствах. Флот значительно увеличил самые переходы армии.
Один гребной флот, без прикрытия корабельного, не в состоянии был серьезно угрожать берегам Швеции. Но и корабельный флот создавался с изумительной быстротой. Петр достиг того, что на Петербургской верфи строили не только галеры, но и фрегаты и линейные корабли.
Шведский флот действовал вяло и неудачно в течение всей войны: в 1702 году он не подкрепил гарнизонов Невских крепостей, в 1704 г. он не сумел воспрепятствовать утверждению на Котлине, в 1710 г. не выручил Выборга, в 1712 г. только в июле подошел к Кроншлоту, когда провиант был уже доставлен в Финляндию.
В виду указанных успехов, Кампредон (в 1723 г.) имел основание поздравить Петра «с великим и прекрасным свойством, которое произвел маленький дедушка русского флота». Другой иностранец, видя, чьими исключительными заботами создавался флот, и узнав, что страсть Петра к морю тяжело ложилась на русскую казну, предрекал, что «после Петра этот флот пропадет яко цвет сельный».
Шведы гребного флота не имели. В этом кроется одна из причин их поражения. Русские овладели шхерами и тем разобщили шведскую армию от корабельного флота, который ограничился захватами отдельных призов.
Здесь опять ярко проявилась гениальность Петра. Он быстро оценил географическое положение Финляндии и её особенности. Шведы, давно владели Финляндией, но не обратили должного внимания на стратегическое значение приморских укреплений и финляндских шхер. «Петр, напротив, сразу оценил выгоду, представляемую шхерами тому из противников, который будет владеть многочисленным гребным флотом».
Моряков Петр почти не имел, почему часто сажал на лодки своих молодых гвардейских солдат и с ними шаг за шагом приобретал Финское побережье.
В 1722 г. Царь, в оглавлении морского устава, выразил глубокую, проверенную им на практике, мысль, что «всякий потентат, имеющий единую только армию — единую руку имеет, а имеющий и флот и армию — обе руки имеет». Борьба со Швецией прекрасно оправдала это положение. В шхерной и прибрежной войне не шведы были учителями Петра, а его гений дал им блистательные примеры защиты и завоевания шхер.
От Гангута русский флот перешел в Або, а затем к Аланду (28 августа). Петр покинул его 15 августа и вернулся в Петербург. Пополнив запас провизии, гр. Апраксин пошел шхерами в Ботнический залив, желая очистить Финляндию от шведского войска, которое держалось еще на севере, в числе 5000 чел., под начальством ген. Армфельта. В городе Вазе, куда флот пришел 9 сентября, решено было послать генерал-майора Головина с десятью скампавеями на шведский берег Вестерботнии через Кваркен. Он высадился (с 800 чел.) в 14 верстах от Умео; шведы разбежались по лесам, а местечко Умео сгорело. Кто его поджег — неизвестно.
В сентябре Армфельту от правительства из Стокгольма было доставлено отношение, в котором не прямо повелевалось, но, по-видимому, предлагалось, возможно скорее очистить Эстерботнию и морем перевести армию в Швецию.
Апраксин доходил с флотом до Нюкарлебю, где стоял шведский кавалерийский пост в 500 человек. Пост отступил. Генерал Брюс следовал в то же время из окрестностей Тавастгуса с кавалерией вдоль берега и к 16-му сент. дошел только до Вазы. Часть отряда Армфельта, состоявшая из финнов, разошлась по своим домам. Почти совершенно разбрелись полки Саволакский и Выборгский. — Часть своих солдат Армфельт отправил морем в Умео, а с кавалерией он остался в Торнео, где расквартировал ее в кирхшпиле Каликс. Асессор Фрисиус ехал впереди армии, заготовляя провиант, и с помощью населения приспособлял переправы через многочисленные реки. Армфельт строго следил за дисциплиной и, дабы предупредить побеги, приказал при проходе ущелий, офицерам находиться при войсках. Передвижение армии крайне затруднялось тем, что масса беглецов уводили с собой скот и скарб и, идя перед войсками, преграждали им путь.
Хуже всего было то, говорит Армфельт, что армия была «голая».
Казаки преследовали шведов от Нюкарлебю до Гамлекарлебю. Указание Царя, таким образом, было в точности исполнено. Оставляя в 1713 г. кн. Голицына в Финляндии, Петр приказал стараться отбросить неприятеля к Торнео и даже «выгнать с берегу чрез море».
Апраксин повернул назад и в Ништадте (30 окт.) расположил суда (89) на зимовку. При них было 461 чел. Плавание Апраксина и Головина было очень трудное. Галерный флот сильно пострадал осенью от бурь. Потонуло 16 галер и погибло около 300 чел. Сам Апраксин рассказывал голландскому резиденту Де-Би, что в течение четырех недель испытывал постоянные бури и страдал от недостатка в съестных припасах, так
