— Прошу прощения, командир, но я не думаю, что ситуация, когда человек обретает вес и влияние, не соответствующие его общественному положению, может когото устроить.
Среди собравшихся пробежал хохоток. Смеялись в основном те, кто не знал о провинциальном происхождении Веспасиана.
— Я хотел сказать, командир, — продолжил Вителлий, — что мне не совсем понятно, почему император счел необходимым послать своего раба… то есть своего главного секретаря разбираться с этой историей. Как будто армия не в состоянии сама с ней разобраться.
— Вторжение в Британию — весьма масштабная операция, — ответил Веспасиан. — Я полагаю, Нарцисс едет сюда лишь затем, чтобы удостовериться, что она протекает болееменее гладко.
— И всетаки, командир, это странно, — негромко заметил Плиний.
Веспасиан вскинул голову.
— Ничего странного, Плиний. Не стоит принимать несуразное за зловещее. Нарцисса поводят по побережью, и делу конец. Если он собирается повести какуюто другую игру, мне это неведомо. Или ктото из вас располагает какимито недоступными мне сведениями? А?
Никто не посмел встретиться с ним взглядом. Трибуны потупились, и Веспасиан устало вздохнул.
— На данный момент, командиры, высокая политика начинает меня несколько утомлять. Что бы ни ожидало нас в будущем, мы с вами — солдаты и должны подчиняться приказам, за неукоснительным исполнением каковых я намерен следить со всей строгостью, к чему приглашаю и вас. Все прочие соображения нужно выбросить из головы. Я ясно выразился? Хорошо! Надеюсь, мне нет нужды напоминать вам о необходимости не выносить то, о чем мы здесь говорили, за пределы этой палатки. Если слухи о бунте дойдут до наших солдат, одному Юпитеру ведомо, чем это может закончиться. Есть вопросы?
Трибуны молчали.
— Приказы на завтра будут доведены до вашего сведения перед утренним построением. А сейчас все свободны.
Позднее, вытянувшись на походной постели, Веспасиан прикрыл глаза и прислушался к доносившимся до него звукам. Слышались окрики часовых, беззлобная брань командиров, солдатский галдеж и смех. «Смеются — это хорошо», — подумал легат. Пока солдаты довольны, можно не сомневаться в их верности долгу. Смех сплачивает людей. А сплоченность и есть та самая сила, что понуждает десятки тысяч людей не дрогнув идти на все, даже на смерть. Она невидима, неощутима, но, стоит дать слабину, все будет кончено. В тот самый момент, когда простые солдаты начинают отказываться повиноваться своим командирам, армия перестает быть армией, она прекращает существовать.
Новости с побережья теперь наверняка стремительно распространяются по дорогам. Очень скоро они докатятся и до вверенного ему легиона. Кто знает, как это повлияет на беззаботно посмеивающихся сейчас солдат? До сих пор Второй легион августа вел себя на удивление безупречно, никто не скулил, не жаловался на трудности марша, и даже число отставших ни разу не превышало расчетный процент. Но кто может сказать, как легионеры поведут себя дальше? Сохранят ли они лояльность к командованию? Или бунтарские настроения окажут свое разлагающее воздействие и на них?
Веспасиан тяжело повернулся на ложе.
Чтобы вторжение всетаки состоялось, мятеж следовало подавить в кратчайший срок, и Нарцисс, судя по его репутации, именно тот человек, которому по плечу подобные вещи. Во всяком случае, Флавия абсолютно уверена в этом. Так что сильно тревожиться вроде бы не о чем. Веспасиан позволил себе усмехнуться. Не о чем, да, если бы не еще один, вроде бы совсем маленький, но все же весьма и весьма проблематичный вопрос.
Во второй части доставленной днем депеши подтверждалось наличие заговорщика в легионе, правда, выражалась уверенность, что тайный агент императора сумеет с ним разобраться. Кто он, легату знать вовсе не обязательно, чтобы не забивать себе голову посторонней докукой.
— Как же… не забивать, — проворчал Веспасиан. Он и не забивает, но на совещании ему пришлось взвешивать каждое слово, чтобы, вопервых, не насторожить заговорщика, а вовторых, не дать повод агенту заподозрить его в нелояльности к власти. А еще ему волейневолей приходится теперь прикидывать, кто из его подчиненных бунтарь, кто шпион. На роль первого вроде бы годился Вителлий, но подошел бы и Плиний. Оба умны, оба амбициозны, оба честолюбивы, однако прямых доказательств их умышлений против нынешнего императора у него нет.
Что до агента, то Веспасиан был уверен: этому типу поручено не только выявлять неизвестных изменников, но и осуществлять надзор за легатом. Он поежился, с горечью сознавая, что в нынешней политической неразберихе эту задачу могли возложить на кого угодно. Хотя бы, например, на юнца, прибывшего под его руку прямо из императорского дворца. Веспасиан автоматически решил взять этого малого на заметку и тут же выругался, уже вслух.
Конечно, делать этого никак нельзя. Иначе весь легион в одно мгновение окутает атмосфера всеобщей взаимной слежки и подозрительности. Перед его мысленным взором предстала удивительная картина — бойцы, с недоверием косясь друг на друга, шагают на поле брани.
Он рассмеялся.
Нет уж, всю эту грязь пусть разгребает ктото другой, а ему следует полностью сосредоточится на сугубо военных вопросах. Направленных на укрепление боевого духа и боеготовности легиона. Это упрочит его репутацию много лучше, чем подслушивание через хлипкие стенки и подсматривание из темных углов. Последняя мысль развеселила Веспасиана, и через мгновение он уже крепко спал.
ГЛАВА 22
Хотя зима уже кончилась, весенняя ночь была так холодна, что дыхание вырывалось из губ струйками пара. Катон быстро шел, кутаясь в плащ. В записке, полученной им от Лавинии, или, по крайней мере, подписанной ее именем, ему назначалось свидание за палаткой легата. Территория, на которой находился штабной городок, была ограждена натянутой веревкой, вдоль которой, по периметру, прохаживались часовые. Катон подождал, пока они, поравнявшись, разошлись в противоположные стороны, поднырнул под веревку и принялся петлять между темными повозками и парусиновыми палатками, пока не наткнулся на кожаный плотный покров.
Именно здесь ему было велено ждать, однако никто его почемуто не встретил. Катон замер, вслушиваясь в окружающую тишину и досадуя на слишком громкое биение своего сердца. Из темноты не доносилось ни звука. Может быть, девушка побоялась прийти? Или передумала? Или ей срочно чтонибудь поручили? Неожиданно ктото схватил его за плечо, и Катон подскочил от испуга.
— Тсс! — прошептала Лавиния. — Быстрее, сюда!
