просьба выбила из колеи.
— Боже правый, Долорес! — включилась в разговор Минерва, декан Гриффиндора. — Что еще за презентация? Разве эта милая леди уже не показала себя? Бросьте издеваться над первокурсницами. — Она улыбнулась, с сочувствием посмотрев на Гермиону. — Чтобы завершить первый этап, просто скажите нам, кто придумал ваше умопомрачительное нижнее белье? Вы в нем такая дерзкая, яркая, но в то же время загадочная, недоступная.
— Седрик, — неуверенно ответила Гермиона, понимая, что выглядела как последняя дура.
Нужно срочно взбодриться. Для судей ее неуверенность как кровь для акул. Если она не возьмет себя в руки, о проходе на Кубок можно забыть. О тайне Пэнси можно забыть.
— Вернее, — более уверенно проговорила Гермиона, выпрямив спину, — самый надоедливый и дотошный человек, которого я знаю, — Седрик Диггори!
В эту же секунду дополнительные прожекторы направились на Седрика, у которого, кажется, от раздражения дергалась правая бровь. Он спокойно встал и поклонился.
Молли Уизли искренне улыбнулась и взяла микрофон.
— Как и сказала моя коллега, в твоем образе сочетается несколько личностей. Это интересно и, без сомнения, тебе подходит. Я ставлю восемь баллов, — спокойно проговорила Молли, нарисовав в бланке результатов цифру восемь. — Мне не хватило немного в макияже, знаешь… что-то из серии вызова миру. Ведь такое яркое нижнее белье требует такого же яркого макияжа, иначе образ теряется.
— Вы же не хотите потеряться в толпе, мисс Грейнджер? — с неким подтекстом проговорил Северус.
Гермиона посмотрела в черные как смоль глаза и испытала легкий испуг. Он явно ее недолюбливал, раз так пялился. По телу пробежали мелкие мурашки.
— Перейдем к следующему этапу, готовы? — спросила Долорес, выхватив микрофон у Молли. Создавалось впечатление, что она торопилась. — Неважно. Мы начинаем!
Музыка сменилась с ритмичной на эпическую, меняя настроение присутствующих на боевое.
Второй этап или «Ответы на вопросы» — один из сложнейших этапов отбора, где участнице предстояло отвечать на вопросы, специально подготовленные командой Амбридж. Ее ребята около месяца собирали различную информацию на девушку, чтобы сейчас застать ее врасплох. Итоговая оценка зависела от поведения конкурсантки, ее ответов и умения находить нужные слова.
— Скажите, почему вы прогуливали пары по теннису?
Первый вопрос поставил Гермиону в тупик. Хотя Гарри и пытался подготовить ее к этому этапу, он явно не был готов, что в этом году вопросы будут не про сферу порноиндустрии, а про личную жизнь.
«Что ответить? Сказать, что я избегаю Малфоя? Тогда следующий вопрос непременно свяжут с причиной поступка. А если ответить нейтрально, то это может быть слишком серо и скучно, за такое высокий балл не поставят, — быстро накидывала варианты Гермиона, кусая губу. — Думай… думай!»
И сколько бы она ни пыталась извернуться, нашелся только один вариант, чтобы выйти сухой из воды.
— Мой наставник, Драко Малфой, сказал, что я в отличной форме и учить меня нечему, поэтому на сессии поставит мне зачет автоматом. — Музыка стихла и стало слышно, как деканы начали шептаться между собой, оценивая ответ.
— Он действительно так сказал? — спросил Северус, недоверчиво подняв правую бровь.
— Верно, — уверенно ответила Гермиона. В конце концов, никто не запрещал врать. Главное, чтобы Драко не узнал об ее маленькой лжи.
— А давайте послушаем, что нам скажет на это сам Малфой? — выдвинула идею Амбридж, недобро сверкнув глазами. Неужели она чуяла ложь?
Гермиона сделала маленький, незаметный шаг назад, нервно прикусив щеку. Мысли начали путаться. Неужели они сейчас вызовут Драко? Или он в зале?
«Пожалуйста, пусть его не будет тут, не будет…» — взмолилась Гермиона, ища его взглядом.
— С удовольствием отвечу. — Из-за спины Северуса выглянул Драко.
«Какого черта ты приперся?!» — взвыла Гермиона, ощущая, как покраснели щеки.
Дополнительные прожекторы, подсвечивающие Седрика, направились на Драко, подозрительно спокойного и, казалось, ничем не удивленного.
— Что с лицом, Грейнджер? Не ожидала меня увидеть? — Драко нахально улыбнулся. — Красивая, кстати.
Гермиона стояла в ступоре и мысленно метала в него молнии, надеясь, что они материализуются и испепелят его.
«И что ты скажешь? Поддержишь мою ложь и подставишь себя или обличишь меня и уничтожишь шансы на прохождение отборочного тура?» — Гермиона обняла себя руками.
Ладошки вспотели, дыхание участилось, мысли буйствовали от нескончаемого потока паники.
Молчание затянулось, нагнетая атмосферу.
Наконец он усмехнулся и с вызовом посмотрел на Гермиону.
— Я такого не говорил. Она просто прогуливает, и все, — без запинки сказал он, не отрывая взгляд от ее глаз, с каждой секундой наполняющихся страхом и безысходностью.
— Значит, мисс Грейнджер солгала? — подвела итог Долорес. — Гермиона, я была о вас лучшего мнения. Пожалуй, нет смысла в следующих вопро…
— Я не вру! Почему вы меня подставляете, наставник?! — выкрикнула Гермиона, пытаясь спасти положение.
Но она понимала — этот цирк вряд ли ей поможет.
Она ошиблась, накосячила, уничтожила шансы — не справилась.
— Я поставлю вам три балла за дерзкую, хоть и бессмысленную попытку обмануть нас, — сказала в микрофон декан Когтеврана и занесла оценку в бланк. — Переодевайтесь в форму, через полчаса вас позовут на следующие этапы.
После этих слов на сцену вышел тот же парень, что принес стойку с микрофоном, чтобы унести ее обратно к ступенькам.
Это был провал.
Уходя со сцены в гримерную, Гермиона чувствовала, будто из-под ног исчезала земля. Она облажалась. Три балла… как же низко! Был ли теперь шанс на проход на Кубок?
Переодеваясь в привычную слизеринскую форму, она думала, как подставила не только себя, но и ребят, которые в нее верили, которые вложили силы и время в проект под названием «Посредственность Грейнджер». И пускай на самом деле проект назывался по-другому, сейчас она ощущала себя именно так. Посредственно и глупо.
«Козел! Мог бы и подыграть! Ты же сам заинтересован в моем прохождении ради какой-то вечеринки! Ну почему…» — думала она, надевая перчатки.
— Какой мерзкий вид, Посредственность. Так у тебя точно нет шансов на камбэк, — послышалось от двери.
Обернувшись, она увидела Седрика. К удивлению, он не был зол, наоборот, на его лице появилась полуулыбка. Неужели он ни капельки не расстроен?
— Хорош нюни распускать, я же говорил, что так будет, а вы меня не слушали, эх… Ладно, гляди, кого я притащил. — После этих слов в комнату вошел Тео, запыхавшийся и взъерошенный — видно, бежал. — Не подведи, Нотт. Ты обещал.
— Вали, — сквозь зубы прошипел Тео, оскалившись на раздражающего Диггори.
— Господи, ухожу-ухожу. — Седрик возмущенно поднял руки и поспешил удалиться.
Как только они остались одни, Тео за несколько шагов приблизился к Гермионе и прижал ее телом к позади стоящему столу. На лице читались решительность и злость.
— Ты чего творишь,
