— Вам незачем беспокоиться по поводу лорда Оберлона, — сказала она. — Я не нахожу никакой дерзости в вашем поступке, милорд. Что с того, что вы нанесли мне этот визит? — Она поднялась и мягко положила руку на рукав лорда Монтейта. — Где находится ваш дом, милорд? Могу я отправить вам записку, если представится возможность? Я бы с удовольствием прокатилась в коляске по парку.
Последние слова она произнесла с томным вздохом, на манер безвольной героини того же злосчастного романа. Она даже рискнула пойти немного дальше: расслабилась и немного покачнулась, но только самую малость, чтобы, чего доброго, и впрямь не упасть.
После того как адрес лорда Гарри был вписан в тоненькую белую книжечку, Хэтти снова взяла руки Мелисанды и приблизила их к своим губам.
— Au revoir[5], моя богиня, — сказала она, прикасаясь к ее теплым и мягким пальцам. В очередной раз она почувствовала себя непривычно: «Все-таки странно, что приходится целовать руки женщине».
Стоило только парадной двери захлопнуться за ними, как у мистера Скаддимора развязался язык и он принялся бранить друга:
— Черт бы вас побрал, лорд Гарри. Вы что, лишились рассудка? Леди находится под покровительством маркиза Оберлона, а вы что делаете? Понимаете, под покровительством его светлости маркиза де Оберлона, Джейсона Кэвендера? Боже мой, да он без всяких разговоров проткнет вам глотку, стоит ему узнать об этом. Как же можно забывать об этом? Господи, после вашей стычки с маркизом в «Уайтсе»… — Тут мистер Скаддимор внезапно запнулся, потому что в голове у него, неожиданно для него самого, сложилось недвусмысленное мнение. — Я понимаю, — медленно проговорил он, — вы сознательно сделали это. Вы так задумали. И ваша безудержная лесть этой пустоголовой женщине, восхваление ее распрекрасных глаз и бровей вместе с вашими идиотскими сказками — все это ложь. Все это рассчитано на маркиза. Вы хотите разозлить его, вы хотите… Нет, я не понимаю, чего вы хотите! Может быть, вы скажете, наконец, чего вы добиваетесь, лорд Гарри?
Хэтти миролюбиво похлопала его по плечу.
— Скадди, вы неверно представляете себе положение дел, — сказала она, смеясь. — Просто мне нравится Мелисанда. Я нахожу ее очаровательной. Как я уже не раз говорил вам и сэру Гарри, я не выношу однообразия. Эта женщина радует глаз. Вы говорите, что сейчас ее опекает лорд Оберлон? Ну и что? Все меняется в этом мире. Кто знает, как будут развиваться события?
— Вы слепец, лорд Гарри! Я вижу вещи по-другому. В отличие от вас я рассчитываю дожить хотя бы до тридцатого дня рождения. Вы не понимаете, насколько силен маркиз и как он беспощаден. Не приведи Бог перейти ему дорогу. Этого я и врагу не пожелаю. Можете спросить о нем первого встречного, и вам любой скажет, что он лучший фехтовальщик в Англии. Слышите, лорд Гарри? Что вы возразите на это?
Хэтти улыбнулась и покачала головой:
— Ничего. Ровным счетом ничего, кроме того, что я нахожу его любовницу весьма очаровательной. Что делать, я не виноват, что она пришлась мне по вкусу.
— Это не кончится добром. Вот увидите.
— Забудем об этом, Скадди. Я хочу попросить вас об одной услуге. Теперь мне понадобится кобыла, чтобы я мог сопровождать прекрасную Мелисанду во время прогулок по Кенсингтонскому парку. Надеюсь, вы не откажетесь помочь мне?
Мистер Скаддимор остолбенел и открыл рот, но по привычке согласно кивнул.
— Вот и отлично, — продолжала Хэтти. — Благодарю, Скадди, и перестаньте беспокоиться. Все пойдет как по маслу. Выслушайте меня внимательно. Лошадь должна бросаться в глаза. Как вы считаете, может быть, Мелисанде лучше подойдет белая масть? Представляете, как она будет чувствовать себя на такой лошади! Как настоящая принцесса! Да, именно так она будет выглядеть. Так, постойте, что еще? Сейчас… дайте подумать. Ага, вот что. Я полагаю, что нам потребуется костюм для верховой езды. В зеленой амазонке и модной шляпке с перышками она будет смотреться особенно эффектно. Изумрудный цвет подчеркнет ее прекрасные глаза. Довольно, Скадди. Сколько же нам стоять здесь. Уже поздно, а у меня еще столько дел впереди. Не забудьте про кобылу.
Глава 16
В отсутствие Хэтти сэр Джон не сидел сложа руки и утром следующего дня с нетерпением ждал ее за ленчем, чтобы выложить ей свои соображения.
— Послушайте, мисс, где вас нелегкая носила весь вечер? — крикнул он ей через стол. — Что происходит, черт побери? Мало того, что ты не пожелала оставаться под одной крышей с лордом Оберлоном, о чем, кстати, ему стало известно, так ты еще позволяешь себе и другие выходки. Отсиживаешься неизвестно зачем в дворецкой и потом тайком убегаешь с черного хода. Что все это значит, Хэтти? Я этого не потерплю.
Она старалась сдержать улыбку, глядя на своего смешного дюжего братца, потому что даже помыслить не могла о том, чтобы рассказать ему о вечерних похождениях. Она представила, что было бы с ним, если бы он узнал о ее визите к любовнице Джейсона Кэвендера. Могла ли она сказать ему, что осмелилась нанести оскорбление маркизу в его собственных владениях? Конечно, из такого признания не вышло бы ничего хорошего. Но и объяснить ему безвыходное положение лорда Гарри она тоже не могла.
— Ну что ты ухмыляешься, Хэтти? Мне это совсем не нравится. — Джон с силой стукнул кулаком по столу, так что яичница подскочила у него на тарелке. — Где ты была? Чем занималась? Отвечай!
Луиза попыталась успокоить мужа, мягко коснувшись его руки.
— Знаешь, дорогая, — сказала она, обращаясь к Хэтти, — как-то нехорошо получилось. Вчера из-за твоего отсутствия мы чувствовали себя неловко. К несчастью, я еще больше испортила дело. Когда Джейсон Кэвендер спросил меня, где ты, я сказала, что ты отправилась в «Ковент-Гарден».
— В «Ковент-Гарден»? Господь с тобой, Луиза! Это уж слишком. Какая воспитанная леди решилась бы пойти туда на этой неделе?
— Интересно, — сказал сэр Джон. — Хотел бы я знать, кого ты подразумеваешь под воспитанной леди? Перестань заговаривать нам зубы, Хэтти. Где ты была вчера вечером?
При виде неумолимого лица брата Хэтти поняла, что без лжи ей не выкрутиться.
— Раз ты поднимаешь такой шум из-за пустяков, пожалуйста, я готова сказать. Только, ради Бога, не сердись, Джек. Ты угадал наполовину. Я была не в «Ковент-Гарден», а в Воксхолл-Гарденс. И поставим на этом точку. Я не ребенок и впредь буду поступать так, как сочту нужным. Так что изволь оставить меня в покое. Давайте лучше поговорим о Париже.
— О Боже, я заранее сочувствую тому несчастному человеку, которому придется укрощать тебя.
— Так могут говорить только никудышные мужчины, — не долго думая огрызнулась Хэтти. — Если женщина показывает, что у нее есть характер, вы непременно считаете, что ее нужно укрощать. Что значит укрощать? Что она, по-вашему, дикий зверь? А я-то надеялась, что после женитьбы на Луизе ты наберешься ума, Джек.
