стремительный: из поручика запаса, из десятого класса, где оные поручики обретаются вместе со штабс-капитанами, в седьмой. Ракетой взлетел! Что примечательно — после того, как ушёл со службы.
Вишенков из подпоручиков стал поручиком, но — опять же гвардейским, вровень с армейским капитаном. Тоже взлёт: через два звания, считай, перепрыгнул, если по табели смотреть и через чин, из одиннадцатого класса в девятый. Правда, забавный нюанс: стал он внезапно для себя артиллерийским поручиком, хотя в своё время, готовясь к экзамену на звание прапорщика, заканчивал пехотное училище и служил тоже никак не в артиллерии. Но Государь тогда был явно не в том настроении, чтобы безнаказанно перебивать его и поправлять в «мелких деталях», это чувство самосохранения должно было быть отбито наглухо. Так что придётся нашему заму по строевой привыкать к новым петлицам, а то и новые навыки осваивать, мало ли, как жизнь повернётся. Пока же поздравил его с повышением и вручил такой же конверт, но с чеком на две тысячи. Не то, чтобы мне жалко было, но — субординация, тудыть её. Нельзя поручику и капитану давать одинаковые выплаты.
Далее перешёл к нижним чинам. Им, как я уже упоминал, на сей раз медалей не досталось, но и обойтись просто деньгами я счёл неверным, а потому заказал свою памятную медаль. И, да — приставка «владетельный» к титулу она не просто так стоит, её наличие как раз и даёт право чеканить свои медали, только при условии, что они не должны повторять ни видом, ни названием никакие существующие или существовавшие ранее государственные награды, и носятся на мундире ниже не только имперских, но даже и иностранных. Ещё ниже — только иностранные частные и значки, хотя, стоп — значки на другой стороне груди. Многие из тех, кто имеет право чеканить свои медали, а это ещё все министерства и многие ведомства, например, часто во избежание накладок и вовсе делают их не предназначенными для ношения, что-то вроде большой монеты в коробочке получается. Да, кстати, свои деньги чеканить я тоже имею право, вот только хождение они иметь будут только на моей изнанке, зато это не будет считаться фальшивомонетничеством.
Но я нарисовал, сфотографировал на мобилет и отослал Маше для заказа у ювелира именно нагрудные знаки. Во избежание путаницы сделал их в форме ромба, даже квадрата, только подвешенного за угол. В верхней половине аверса — изображение трёх разновысоких горных вершин, хорошо вписывающихся в форму медали, ниже них текст в две строки: «Карпатский рейд». На реверсе фраза «За вразумление» и дата, тридцатое мая нынешнего года, всё в венке из дубовых и лавровых ветвей по контуру. Даже если Государь всё же введёт одноимённую медаль — там девиз будет на аверсе, да и название не совпадёт.
Я опасался, что их будут делать месяц и награждение бойцов придётся отложить, но Маша совершила невероятное: поехала в Червень и там нашла мастера, который взялся исполнить заказ за два дня, правда, цену загнул тоже чудесную, ну, или чудовищную, как смотреть. В оправдание уверял, что «заставит работать всю мишпуху», но кто она такая (или что это такое) ни Мурка моя, ни я не знали и узнавать не торопились. Однако звучало внушительно. Кроме серебряных медалей для нижних чинов Маша уже сама заказала такие же, но золотые для офицеров, чтобы им, мол, обидно не было. А я вот не подумал об этом, хорошо, что жена у меня такая умная.
Участники похода получили памятную медаль и уже традиционно месячное жалование в качестве премии, бойцы, остававшиеся «на хозяйстве» — по половине жалования, поскольку тащили службу и за себя, и за отсутствующих. После объявления о награждении решил пошутить. Взял «лишнюю» медаль в руки и как мог более сурово заявил:
— Один из участников похода медаль свою всё же не получит. Потому что сильно провинился во время него.
Сделал паузу, ожидая, пока бойцы не начнут украдкой переглядываться и гадать, кто же впал в немилость.
— Очень сильно провинился, причём ещё по дороге туда. Это помощник нашего повара — рыжий такой, постоянно небритым ещё ходит, знаете такого?
И опять подождал немного, пока все догадаются, о ком речь. А они догадались довольно быстро, чему подтверждением стала волна смешков — всё же ржать в голос в строю никто не осмелился, пусть у нас и не совсем армия, и команда «Вольно» была дана, но строй есть строй, а привычка есть привычка.
— Тем не менее, чтобы не затаил обиду, праздничный обед получит и он тоже. Винная порция этому нарушителю дисциплины не положена, а вот порция свежей изнаночной рыбки — вполне.
Ну, а чтобы не превращать торжественное событие в балаган, закончил его опять на серьёзной ноте.
— Помимо глубокого удовлетворения результатом, Государь Император высказал также некоторые пожелания и распоряжения. Так что, нас в ближайшее время ждёт расширение штатов и решаемых задач, а также, не исключено, новые приказы Его Императорского Величества, которые мы, уверен, исполним не хуже, чем прежние. Государю Императору — ура!
После ритуала по выносу знамени и роспуску строя все отправились праздновать. Нижним чинам по такому случаю кроме винной порции выдали ещё дополнительный мясной паёк, ну, и офицеров тоже не обидели, благо, их у меня пока всего трое. За обедом серьёзных тем не поднимали, и вообще я заявил, что работать начнём завтра, и все подробности касаемо приказа Императора — тоже завтра. Потому как негоже смешивать празднование и работу, дабы не оказаться той хрестоматийной лошадью на свадьбе, у которой голова в цветах, а обратная часть — в мыле, и настроение совсем не радостное. Да и выглядели мои офицеры всё ещё малость пришибленными столь стремительным ростом в чинах. Тем более, был уверен — вечером и бойцы, и офицеры ещё отметят и награждение, и благодарность Государя, пусть и устную. Да что там бойцы — мне тоже придётся всё это отмечать, о чем жёны мне сообщили в ультимативной форме. Они, оказывается, уже и праздничное меню составили, и гостей пригласили. Так что вечер обещает быть насыщенным, а мечты «вот приеду домой и рухну спать на сутки» останутся лишь мечтами. Ну и ладно, как говорит дед — на том свете отоспимся, а ему в этом вопросе верить можно, как-никак, на личном опыте проверил.
[1] Напомню на всякий случай: конвой во времена империи, это не охрана заключённых, а охрана и сопровождение царя.
Глава 20
После
