– Хороша девка.
– Это наш вахтер, – пояснил Василий, когда они сели в такси.
– Дурак старый, – проворчала Женя.
Весенние радости, как и недавние зимние пролетели как один день. Уже на перроне вокзала Женя, осознав, что снова надо уезжать, едва не расплакалась. Все по новой! С каждым приездом этот эпизод давался ей все труднее. Утешением была лишь мысль, что и летние каникулы уже не за горами. Каких-то три месяца… Целых три! Просто бесконечность. Пока поезд не подали под посадку, Василий держал Женю в объятиях, заряжая ее теплом на долгие дни разлуки. Она надеялась, что на этот-то раз он скажет ей такое, что помогло бы ей преодолеть бесконечное временное пространство, но он снова промолчал, хотя поцелуй был долгим.
Женя в поезде почти не спала, пытаясь распутать непростую ситуацию, в которой оказалась. Попытки эти, сильно напоминали трепыхания рыбы в сетях – чем больше движений, тем безнадежнее ситуация. Если по пути в Мурманск она мало что понимала в тех отношениях, какие у нее складываются с Василием, то на обратном пути она уже совсем ничего не понимала. Измучавшись от бесконечных сомнений, она попыталась проспать всю дорогу, но спасительный сон никак не приходил, и вывалилась Женя, на питерский перрон, едва держась на ногах, словно весь путь прошагала по шпалам.
За дверью собственной квартиры Женя не обнаружила ничего нового. Маманя снова с фокусами – на этот раз встретила подругу детства. На пару они отмечали это событие и, хотя подруга быстренько навострила лыжи, для Аллы Ивановны это уже был не указ. Она закуролесила до самого утра. То бегала за пивом, чтобы восстановить пульс, то уже в ночную аптеку за спасительной микстурой, естественно, на спирту… Заметила ли она, что дочь вернулась – неизвестно.
В институт Женя ввалилась с единственным желанием ткнуться лицом в собственные конспекты и уснуть на неопределенное время. Лучше месяца, этак, на три…
Спать над бумагами, да еще в позе заинтересованного лекцией студента не лучший вариант – выспаться толком не удается, но даже короткие провалы облегчают положение. Очнувшись, очередной раз от слишком громкой интонации преподавателя Женя повернула голову к Кларе, чтобы пожаловаться на горластую математичку, как необычное выражение на лице подруги заинтересовало ее. Это не была увлеченность темой, которую вещала вычислительная зануда. На лице примерной студенточки – отличницы читалось явная отрешенность от аудитории. Женя вспомнила, что они уже давно не обменивались сердечными страданиями, да и, в последнее время, Клара, словно сторонилась ее. Надо признать и попыток таких у самой Жени было немного. Ну, с ней-то понятно – мореплаватель, словно замыкание в электрической цепи, поглощал всю ее энергию и мысли, но Клара?!
– Клара! – окликнула ее Женя. – Что-то случилось?
Та вздрогнула и оглянулась.
– Да нет. С чего ты взяла? – попыталась придать своему голосу беззаботный тон Клара. Получилось не убедительно. Почувствовав это, она немного приоткрыла завесу:
– На следующей неделе у меня день рождения.
– Ну и что? Я помню. Не сто же тебе лет. Радоваться тебе надо.
– Да думаю пригласить старых друзей на вечер. Днем то родители не дадут покоя.
– Наверное, и не только старых? – интуитивно попала в самую точку Женя.
Клара немного порозовела и отвернулась.
– Ну, в общем-то, да…, – созналась она. – Я тебе уже рассказывала. Он работает в научно – исследовательском. Занимается генетикой. Уже пишет докторскую.
– Ну, я помню. Это с ним ты хотела меня познакомить?
– Ну, да…
– Тебе не дают покоя его успехи в науке?
– Просто интересный человек. Его тогда пригласили мои одноклассники. Они тоже пошли по медицине… Я хотела тебя познакомить, чтобы ты поняла, ведь ты же постарше, поопытнее…
До Жени, наконец, дошло. Клара вовсе не собиралась предлагать ей партию. Женя с изумлением осмотрела подругу. Вот так дела?! А где же рассудительность, тщательный анализ происходящего? Как же мораторий на романчики до окончания аспирантуры? Похоже она не на шутку влипла, отключает свою вычислительную машинку и рассчитывает на опыт Жени. Хотя отключать разум в таких случаях как раз и не стоит.
– Так ты хочешь пригласить меня, чтобы я оценила твоего парня и ситуацию?
– Я же первый раз…Ведь мы же подруги…
Женя кивнула.
– Да. Прости, я тогда не поняла…Только я не думаю, что смогу быть интересной собеседницей такому….
– Да ну тебя! – отмахнулась Клара. – Он совершенно нормальный парень. Остроумный, не навязывает никаких суждений. Сразу и не подумаешь, что у него уже есть степень… Просто эрудированный, хоть и старается этого не показывать…
– Ну, так если у тебя уже сложилось мнение, зачем я тебе? – перестала понимать что-либо Женя.
– Ну как…локоть подруги…
– Ты спала с ним?
Клара почти с ужасом посмотрела на нее.
– Ну, ты с ума сошла! Что же я по – твоему…
– А что?! – искренне удивилась Евгения. – По-моему ты молоденькая хорошенькая женщина и если обстоятельства складываются удачно, можно форсировать события. Даже нужно. В этом деле лучше поторопиться, чем опоздать. Он же тебе нравится.
Клара сделала рассерженное, и даже обиженное лицо.
– Ну, знаешь Женька, ты конечно лихая, но,…но не до такой же степени. Так ведь нельзя!..
– Да ладно, я в шутку! – оторопев от реакции подруги, отмахнулась Женя, так толком и не поняв, что, собственно, криминального в ее вопросе? Если нравится, то почему бы и нет? В конце концов, когда-нибудь это все равно случиться. Или это с ней не происходило никогда? Неужели в свои двадцать лет Клара еще девственница? Женя искоса взглянула на подругу и вдруг, с изумлением поняла, так ведь так оно и есть! И это знаток отношений между мужчиной и женщиной! А сама, оказывается, ни разу и не пробовала?! А рассуждает то всегда так убедительно …
– Ты что, в самом деле, еще не…?! – решив развеять последние сомнения, прошипела Женя.
– В самом деле, не…, – снова порозовев, отвернулась к окну подруга. – Разве это что-нибудь меняет?
– Да вроде бы ничего, – задумавшись на секунду, согласилась Женя. – Просто, чтобы ориентироваться в таких делах, желательно бы знать…
– Чтобы знать, что, прыгнув в кипяток, сваришься, не обязательно прыгать в него, – опять же железно – убедительно заключила Клара, глядя куда-то в проход. По нему, не прерывая своего просветительского монолога уже пробиралась бесполая математичка, усиленно изображая на лице угрожающее осуждение болтушкам. Эту не проймешь никакими теориями о сексе, ее пол – «математика». И в сношения она, наверное, вступает только с интегралами…
