и решила отложить визит на завтра. Лёшик, если и позвонит, то не раньше шести часов. Весь день он занят на работе, а потому вполне можно проведать «недоподругу» днем.
Ровно в девять Мстислава уже была в постели. Поворочавшись немного, приказала себе не забивать голову всякими предположениями и крепко уснула.
Часть третья
Глава первая
Людмиле Марковне все же удалось уговорить директора детского дома отпустить обеих девочек за неделю до начала занятий в училище.
— Халфину можете забирать хоть сейчас, — недовольно морщился директор, — а вот Малышкиной нужно работать до окончания пребывания детдома на даче.
— Девочкам предстоит нелёгкий год, — увещевала Милочка. — Им совсем не помешает хотя бы неделька ничегонеделанья.
— Вас послушать, так мы на них воду возим, — бурчал себе под нос директор. — Я несу ответственность за Малышкину! Я бумаги подписал! Поди знай, что может произойти за неделю!
— Послушайте, уважаемый, — вздохнула Людмила, — я веду класс, в котором занимаются девочки, уже семь лет! Неужели вы опасаетесь, что под моей опёкой с ними может случиться что-то плохое?! Поверьте, им предстоит тяжелый и нервный год! Пусть хоть немного расслабятся. Пусть не чувствуют себя ответственными ни за кого, кроме самих себя! — добавила, увидев, что директор колеблется: — А все необходимые бумаги я подпишу.
— Да какие там бумаги? — махнул рукой. — Только не раньше, чем двадцать третьего августа!
— Хорошо, — обрадовалась Милочка. — Я приеду за девочками! — и побежала к спуску на пляж, где, как она знала, в это время находятся её ученицы со своими подопечными.
* * *
Диана и Леночка уже начали выстраивать малышей в ряд, внимательно наблюдая за тем, чтобы они крепко держались за руки.
Увидев Людмилу Марковну, быстро сбегающую по лестнице, Леночка бросилась ей навстречу, крикнув на бегу воспитателю:
— Я сейчас вернусь!
— Давай быстро! — согласилась воспитательница. — Нечего им, — кивок в сторону детей, — на солнцепеке стоять тебя дожидаючись!
— Ну что? — не утрудилась здравствованием Леночка. — Отпустил директор Диану? — о себе она не спрашивала. А зачем? Она птица вольная! Захотела — пришла. Захочет — уйдет.
— Отпустил! — закивала Милочка. — Двадцать третьего приеду за вами прямо с утра! — замялась: — Или ты хочешь сейчас уйти?
— Не, — замотала головой Леночка. — Мы здесь побудем. Подождем. А потом — вместе.
— Вот и хорошо, — Людмила улыбалась. — Вот и правильно.
* * *
Девушки жили в крохотной квартирке Людмилы уже три дня.
От предложения сходить на пляж обе отказались. Они и накупались и назагорались на даче. Тем более что в Южной Пальмире есть сто тысяч мест, где они не были ни разу.
Людмила Марковна и её ученицы сидели за выносным столиком кафе-мороженого в Городском Саду. Духовой оркестр, разместившийся в уютной ротонде, играл бравурный марш Прощание Славянки. Словно провожал тех, кто, пробыв в Южной Пальмире какое-то время, завтра собирался покинуть гостеприимный город, вернуться домой. И вспоминать этот прекрасный город, его удивительных людей, восхитительную архитектуру… и этот марш… торжественный и грустный одновременно.
— А ведь мы совсем недалеко от училища, — пробормотала Диана, размазывая по стенкам креманки остатки мороженого. — И так странно, что ни разу здесь не были.
— Интересно, — Леночка удивлено вскинула брови, — когда это у нас было время по всяким Горсадам разгуливать? — поднесла ложечку с мороженым ко рту и уронила каплю на белоснежное платье. Взвизгнула:
— Вот так и знала, что уделаюсь! Ведь не хотела это платье надевать! Это всё вы! — начала размазывать по груди ярко-розовую каплю.
— Лен, ну чего ты? — улыбалась подруге Диана. — Белый цвет так идет к твоему загару! Да и мы уже уходить собрались. А дома я застираю.
— А я что, по-твоему, безрукая? — продолжала бухтеть Леночка. И тут же заулыбалась: — Ну что, пойдем? — обрадовалась: — Хорошо, что автобусная остановка недалеко.
Людмила Марковна, уже разобрав для своих гостий кресло-кровать и глядя, как они укладываются, плотно прижавшись друг к другу, в незнамо какой раз удивлялась разности характеров и темпераментов подруг: спокойная, как полуденное июльское море, Диана. И взрывная, эмоциональная, с настроением, меняющимся едва ли не каждую минуту, напоминающая февральский шторм, Леночка.
— Завтра пойдем в галерею? — переспросила Леночка. — Дианка хочет увидеть вон её, — ткнула пальцем на стену, где висела репродукция, — в оригинале.
— Конечно, — Милочка подошла к выключателю, — я ведь обещала.
Свет в комнате погас.
Оконное стекло царапала ветка старого платана, колеблемая ночным ветерком.
Откуда-то издалека слышался женский смех.
* * *
Людмила увидела Мстиславу издалека. Увидела и, конечно, узнала. Только не поняла, почему Звездинская приехала к ней домой, даже не предупредив о визите по телефону? Это было странно и непривычно.
— Девочки, у нас гости, — проговорила еле слышно, хотя до подъезда у которого стояла Мстя и неугомонная любопытная соседка Милочки оставалось минимум тридцать метров.
— Да уже увидели, — Леночка и не думала понижать голос. — Узнали. Интересно, с какой стати она припёрла?
— Сейчас узнаем, — Людмила Марковна ускорила шаг.
— Здравствуйте, Мстислава Борисовна! — Диана и Леночка поздоровались практически одновременно. Правда, голос первой был нейтральным, а у второй — сочился ехидством.
— Привет, Славочка, — подержала учениц Людмила. — Какими судьбами?
— Да вот, — Мстя разулыбалась, словно встретила родню, по которой истосковалась, — вернулась из отпуска, решила проведать тебя, а в квартире пусто.
— Надеюсь, ты не рассчитывала, что я стану сидеть в четырех стенах безвылазно в расчете, что ты почтишь посещением мою скромную обитель? — Людмиле не нравился этот визит. Не нравилось и присутствие соседки, с любопытством прислушивающейся к каждому слову. Но, казалось, Звездинскую ничто не смущало:
— Хорошо, что встретила твою соседушку, — пролепетала елейным
