Глаза Мегги восторженно блеснули. Она забыла о шляпке, и ветер тут же этим воспользовался. Томас едва успел подхватить ее и надвинуть на спутанную гриву, а потом легонько погладил Мегги по щеке, нагнулся и поцеловал в губы.
— Как бы я хотел подольше остаться с тобой сегодня утром, — признался он и снова ее поцеловал.
Мегги прижалась к нему, лизнула его нижнюю губу. Он отступил, чтобы завязать ленты шляпки под ее подбородком.
— Лорду Ланкастеру неприлично ласкать свою жену на качающейся палубе корабля.
— Почему бы нет?
— Помолчи, — посоветовал он, касаясь ее подбородка и улыбаясь. — Знаешь, у нас есть собственная маленькая гавань, где местные рыбаки швартуют свои шлюпки. За стенами замка находится маленькая деревушка, тоже Пендрагон, где имеется несколько лавчонок для сотни или более жителей, живущих в округе. Но мы чаще всего ездим в Кинсейл за припасами. Это к югу от Пендрагона.
— Пендрагон, — повторила она. Это слово оставляло вкус на губах, вкус приключений, древних секретов и потайных ходов, о которых никто ничего не знал. Она перекатила слово на языке и еще раз повторила вслух:
— Пендрагон. Дом моего кузена Джереми в Фауи называется «Челюсть дракона». Ну не поразительное ли название? Я так хотела… ах, все это глупости. Забудь. Нет, я хотела там побывать. Дом стоит на высокой скале, а внизу, у самого основания, валяются большие острые камни. Отсюда и название.
Если бы в эту минуту на корабле каким-то магическим образом возник Джереми, Томас с радостью швырнул бы его за борт. Она мечтала жить в его доме!
Томас был так зол, что готов был пустить корабль на дно, но сдержался и сквозь зубы заметил:
— Пендрагон очень стар. Когда-то он имел большое стратегическое значение. Теперь же просто прекрасен. И доживает свой век.
Мегги озабоченно нахмурилась.
— Что с тобой, Томас? Голос у тебя такой же холодный и резкий, как у моей бабки, леди Лидии, способной единственным взглядом и разрезать окорок, и располосовать безмозглого соседа. Она живет в Нортклифф-Холле вместе с дядей Дугласом и тетей Алекс. На нашей свадьбе она не была, потоку что заболела. Однако, судя по письму, которое я получила, она очень довольна, что я вышла за графа, и к тому же англичанина, а не проклятого шотландца, как мой дядя Колин. Все же стоит ей поговорить с тобой пять минут, и она мигом отыщет кучу недостатков в твоем характере. Поэтому тебе вовсе ни к чему смотреть на меня сверху вниз и копировать бабушку. Не забывайте, милорд, что прошлой ночью я подарила вам ослепительное наслаждение, если, конечно, стоны и вздохи могут служить достойной меркой, что, разумеется, так и есть. Я знаю это по личному опыту.
Она наградила его улыбкой, при виде которой Томас едва не взял ее тут же, на палубе.
— Я думала, что вы хотите немного помечтать, — продолжала она, — и, может, даже грезить, но у вас тонкие губы и ледяной взгляд, и я не пойму причины.
Ладно. Он на минуту забудет Джереми и его идиотский дом с идиотским названием, от которого Томаса тошнит. Но он не хотел, чтобы Мегги узнала о его ревности.
Он взглянул на жену и увидел, что ветер обжег ее раскрасневшиеся щеки. И понял также, что она ужасно горда собой и тем, что столкнула его с самого края, и он с радостью падал, и падал все глубже, пока не забыл обо всем. И не шелохнулся бы, даже если бы чертова крыша дома сквайра Биллингса обвалилась на его голову.
Он взял ее руку в митенке и устремил взор на дальний берег, слушая, как воет ветер в снастях и как мучительно рвет беднягу Тима Маккалвера, свесившегося через борт. Хорошо еще, что догадался держать голову по ветру!
— Да, — пробормотала Мегги, помолчав, — Пендрагон — название удивительно романтичное. Так и стекает с языка, и заставляет вздрагивать от предчувствия неведомого. Так не похоже на название нашего замка в Шотландии — Килдрамми, На редкость прагматичное и приземленное. Расскажи мне о Пендрагоне.
— Я предпочитаю его Боуден-Клоуз. Не буду вдаваться в подробности, сама все увидишь.
— Откуда произошло это название? От имени древнего ирландского воина?
— Нет. Это мой двоюродный дедушка изменил название. Атер Пендрагон был не ирландцем, а кельтом. Из тех племен, что населяли древнюю Англию. Отец короля Артура. Мой двоюродный дед был помешан на короле Артуре. По-моему, он мечтал найти место его захоронения в этих краях. Пару лет назад до меня дошли слухи, что Норт Найтингейл, лорд Чилтон, нашел Экскалибур, меч короля Артура, когда часть утеса обвалилась, обнажив древнюю пещеру. Возможно, все это вздор, но мне хотелось бы как-нибудь встретиться с ним и расспросить. Видишь ли, мой двоюродный дед всегда говаривал, что Тинтаджел 7 был не чем иным, как грудой камней, и Артур, вполне возможно, переплыл в Ирландию, обосновался в Пендрагоне и провел здесь остаток дней своих. Но с этим можно поспорить.
— О, теперь я вспоминаю. Пендрагон, — улыбнулась Мегги. — Дай мне еще минуту хорошенько прочувствовать вкус этого слова.
Он смотрел, как она обводит языком губы, неожиданно ощутил, как этот розовый язычок ворочается у него во рту, и в мгновение ока стал тверже мачты.
— Ты собираешься жить тут большую часть года? — спросила она.
— Я еще не решил. Теперь мне предстоит заботиться и о Боуден-Клоуз. Кроме того, там твоя семья. Мы будем часто гостить там.
— Это хорошо. Я буду скучать по родным.
— Знаю. И не желаю оставлять Боуден-Клоуз на попечение управителя.
— Мой дядя Дуглас говорит, только глупцы могут пренебрегать тем, что имеют.
— Совершенно с ним согласен.
— Как и мой отец. Поэтому и отправился в Килдрамми, как только его унаследовал. Однако мы не могли жить там постоянно, но тут нам повезло. Оливер согласился управлять Килдрамми. Теперь это и его дом. Знаешь, Оливер был одним из первых любимчиков дяди Райдера. Да, Райдер нашел беднягу, когда тот пытался выползти из переулка, чтобы попросить немного еды. Его нога была сломана, так что ходить он не мог. Дядя воспитывал его до восемнадцати лет, а потом Оливер уехал в Оксфорд. Он готовился быть управляющим моего дяди Дугласа, но, увидев Килдрамми, влюбился с первого взгляда. Он очень умный и способный. Его жена Дженни — побочная дочь дяди Райдера. Ты ее видел на свадьбе. Они очень счастливы, — пояснила Мегги и, дернув его за рукав, спросила: — А теперь, милорд, когда вы собираетесь поблагодарить меня за прошлую ночь? Петь мне дифирамбы? Говорить, что такой женщины у вас еще ни разу не было? Подумай только, Томас, я совершенно измотала тебя!
— Ничего подобного. Сама знаешь, что невероятно невежественна, — возразил он, слегка касаясь ладонью ее груди. — Но я возлагаю на тебя большие надежды.
