«Въ прошлый понедѣльникъ, проходя по Четвертой улицѣ, мимо одного изъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ вывѣшиваютъ объявленія о бѣглыхъ неграхъ, съ обѣщаніемъ награды тому, кто ихъ изловитъ, я вдругъ увидѣла какъ разъ моего хозяина и такъ испугалась, что чуть не упала на мѣстѣ отъ страха.
„Онъ стоялъ ко мнѣ спиной, бесѣдуя съ конторщикомъ, которому передалъ для расклейки нѣсколько объявленій о сбѣжавшей негритянкѣ, то есть именно обо мнѣ. Понятное дѣло, что онъ предлагаетъ за мою поимку денежную награду. Какъ ты думаешь, правильно я разсудила?
Томъ постепенно дошелъ опять до состоянія величайшаго ужаса. Онъ разсуждалъ съ самимъ собою:
„Что бы теперь ни случилось, я все равно пропащій человѣкъ! Плантаторъ объявилъ, что у него возникли кое-какія подозрѣнія насчетъ законности, учиненной мною сдѣлки. Онъ получилъ письмо отъ одного изъ пассажировъ «Великаго Могола», гдѣ сообщалось, что Роксана пріѣхала на этомъ пароходѣ въ Сенъ-Луи. Всѣмъ и каждому на «Великомъ Моголѣ» извѣстна ея исторія. Плантаторъ сказалъ на прямикъ, что если она вернулась сюда не дѣлая даже и попытки бѣжать въ свободные штаты, то этотъ фактъ уже самъ по себѣ бросаетъ на меня сильное подозрѣніе. Онъ требуетъ, чтобы я безотлагательно разыскалъ Рокси, угрожая въ противномъ случаѣ подать на меня жалобу въ судъ. Все это казалось мнѣ невѣроятнымъ. Я не могъ вообразить себѣ, чтобъ материнскія чувства у нея совсѣмъ уже утратились и чтобъ она рѣшилась явиться сюда, зная, въ какое безвыходное положеніе этимъ меня поставитъ. Между тѣмъ она всетаки это сдѣлала. Кстати же, я имѣлъ глупость клятвенно обѣщать плантатору, что помогу ему ее розыскать. Не подозрѣвая, что она сюда явится, я былъ увѣренъ, что такое обѣщаніе ровнехонько ни къ чему меня не обяжетъ. Еслибъ я попытался теперь ее выдать, она… она… Но вѣдь для меня нѣтъ никакого другого выхода! И обязался вернуть плантатору или ее самое, или же полученныя за нее деньги. Откуда же я ихъ возьму, чортъ возьми? Все это, разумѣется, очень непріятно, но между тѣмъ, если онъ поклянется, что будетъ съ ней хорошо обращаться, а вѣдь по собственнымъ ея словамъ, онъ человѣкъ хорошій, и если онъ обязается кромѣ того, что никогда впредь не позволитъ слишкомъ обременять ее работой, плохо кормить и…
Сверкнувшая вновь молнія освѣтила опять на мгновеніе блѣдное лицо Тома, котораго обуревали эти мучительныя думы. Лицо это произвело на Роксану такое впечатлѣніе, что она рѣзкимъ повелительнымъ топомъ, въ которомъ чувствовалось недовѣріе, вскричала:
— Сдѣлай-ка освѣщеніе поярче, мнѣ надо хорошенько всматриваться въ твое лицо. Вотъ такъ, ладно! Теперь я на тебя погляжу. — Чемберсъ, ты побѣлѣлъ, какъ твоя рубашка! Ты значитъ видѣлся уже съ плантаторомъ? Заходилъ онъ къ тебѣ?
— Да… д… да!
— Когда?
— Въ понедѣльникъ пополудни!
— Въ понедѣльникъ пополудни! Развѣ онъ напалъ уже на мой слѣдъ?
— Онъ… Да онъ думаетъ, что напалъ… то есть ему, по крайней мѣрѣ такъ показалось. Вотъ то самое объявленіе, которое вы видѣли.
Съ этими словами онъ вынулъ объявленіе изъ кармана.
— Прочти его мнѣ, - сказала Роксана.
Она была до такой степени возбуждена, что грудь ея тяжело дышала, а въ глазахъ горѣлъ мрачный огонь. Томъ не зналъ, какимъ именно образомъ слѣдуетъ въ точности истолковывать подобный огонекъ, но ему казалось, что это во всякомъ случаѣ угроза чего-то недобраго. Объявленіе было украшено обычнымъ, вырѣзаннымъ на деревѣ, грубымъ изображеніемъ негритянки, съ головою, повязанной тюрбаномъ. Негритянка эта какъ всегда, улепетывала съ узелкомъ на палкѣ, перекинутой черезъ плечо. Въ заголовкѣ объявленія красовалось крупнымъ шрифтомъ: «сто долларовъ награды». Томъ прочелъ вслухъ это объявленіе, по крайней мѣрѣ, ту его часть, въ которой описывались примѣты Роксаны, а также фамилію ея хозяина, мѣсто жительства его въ Сенъ-Луи и адресъ конторы, но умышленно пропустилъ строки, гдѣ сообщалось, что, по задержаніи бѣглянки, лица, желающія получить награду, должны предъявить бѣглянку г-ну Томасу Дрисколлю, для удостовѣренія ея личности.
— Давай сюда это объявленіе! — сказала Роксана.
Сложивъ объявленіе, Томъ собирался уже спрятать его опять въ карманъ. Онъ почувствовалъ какъ по спинѣ у него пробѣжали мурашки, но возразилъ настолько спокойнымъ и безпечнымъ тономъ, на сколько это было для него возможно.
— Объявленіе? На что оно вамъ? Читать вы не умѣете, а потому оно вамъ вовсе ненужно!
— Подай мнѣ его сюда!
Томъ подалъ матери объявленіе, по сдѣлалъ это неохотно, чего ему не удалось внолпѣ скрыть.
— Прочелъ ты мнѣ все это объявленіе отъ слова до слова, безъ всякой утайки? — спросила у него мать.
— Разумѣется безъ вской утайки.
— Подыми руку и поклянись!
Томъ поднялъ руку и поклялся. Роксана тщательно спрятала объявленіе въ свой собственный карманъ, все время не спуская глазъ съ Тома, и затѣмъ сказала ему:
— Ты лжешь!
— Съ какой же стати стану я лгать въ такихъ пустякахъ?
— Это ужь твое дѣло, но только ты лжешь. Я въ этомъ по крайней мѣрѣ, убѣждена. Теперь, впрочемъ не стану, распространяться на счетъ этого. Я должна тебѣ разсказать, что, увидѣвъ хозяина, до-нельзя перепугалась и съ трудомъ лишь дотащилась до дому. Тамъ я купила у одного негра за долларъ это платье и съ тѣхъ поръ ни днемъ ни ночью не смѣла до сегодняшняго дня искать пріюта подъ крышей. Зачернивъ себѣ лицо сажей, я пряталась днемъ въ погребѣ стараго дома, сгорѣвшаго до самаго фундамента, а по ночамъ ходила на пристань и воровала тамъ изъ бочекъ сахарный песокъ, чтобы чѣмъ-нибудь питаться. Я никогда не рѣшалась подойти близко къ здѣшнему дому до сегодняшняго вечера, но теперь думала, что, по случаю сильнаго дождя, сыщики-добровольцы наврядъ ли захотятъ выйти на охоту. На этотъ разъ, какъ съ тѣхь поръ стемнѣло, я все время стояла въ темной аллеѣ, поджидая, пока ты пройдешь мимо, и теперь я здѣсь.
Она глубоко задумалась, а за тѣмъ спросила:
— Ты говоришь, что видѣлъ этого человѣка въ прошлый понедѣльникъ въ полдень?
— Да.
— А ея видѣла его нѣсколькими часами позже полудня. Онъ самъ вѣдь тебя разыскалъ?
— Да.
— Тогда же онъ далъ тебѣ и свое объявленіе?
— Нѣтъ, оно было еше не напечатано.
Роксана устремила на сына взглядъ, полный подозрѣнія, и спросила:
— Ты, значитъ, помогалъ ему составить объявленіе?
Томъ мысленно послалъ себя ко всѣмъ чертямъ за свой дурацкій отвѣтъ и пытался исправить сдѣланный промахъ, объявивъ, что онъ все перепуталъ и что плантаторъ далъ ему объявленіе въ понедѣльникъ въ полдень. Роксана возразила на это:
— Ты, я вижу, опять врешь.
