грива, ты породистая, у тебя фигура шикарная, ты талантливая! Но она у меня зажатая и с комплексами!
Только теперь Женя поняла, что Наташа на самом деле не издевалась над ней, а пыталась своим, пусть и таким грубым способом найти девушку-убийцу.
– Это Зоя, – вдруг услышали они.
И обе заметили, что он произнес это имя с уважением. Не Зойка, а именно Зоя.
– Зоя? Актриса? – спросила Женя.
– Нет, она не актриса, но вполне могла бы ею стать. У нас все мужики потеряли голову от нее. Просто обожают! Она очень добрая… Находит возможность и нас подкормить.
– Не поняла, – замотала головой Наташа. – Как это – подкормить?
– Она – наша буфетчица. Очень вкусно готовит, делает нам разные бутерброды, заботится о нас…
– И где она сейчас? – поспешила спросить Женя в страхе, что вот этот Артур исчезнет, как если бы и он тоже приснился. Неужели им так повезло и речь идет о той самой девушке?
– Там, в саду, рядом с большой старой яблоней под навесом есть стол, вокруг которого все так и крутятся, чтобы выпить кофе или чай, перекусить. Зоя всегда выставляет большую корзину с фруктами. Так что, если хотите с ней поговорить, вам туда. А вы, Женя, подойдите вон к той девушке в синей жилетке и белой кепке, видите? Скажите, что тоже хотели бы сняться в массовке. Завтра, к примеру, будет сцена, когда из дома будут выносить тело одной из наших героинь… Ее тоже убьют… Здесь вообще такой сценарий – застрелиться можно. Такая бредятина! Не понимаю, как можно вообще снимать такую дрянь. Но актерам платят такие бабки! Одному Горностаеву знаете, сколько отваливают за один съемочный день?
Женя кивнула, схватила Наташу за руку и потащила за собой в сад, ища глазами большую старую яблоню и навес.
– Вот же она… – прошептала Наташа, когда, приблизившись к столу, заваленному грязными пластиковыми тарелками, контейнерами, коробками с салфетками и прочим мусором, она увидела девушку. Ту самую.
– Зоя? – окликнула ее Наташа.
Девушка обернулась. Улыбнулась. Да так, что Женю покоробило. Неужели это она заморозила четверых мужиков? На самом деле какая красотка! И лицо доброе, просто излучает любовь.
– Да. Вы новенькие? Знаете, все закончилось. Даже яблоки. Но если вы проголодались, я могу приготовить вам что-нибудь. Или принесу печенье? Крекеры хотите?
– Знаете, мы видели ваш ролик с рыбой.
– Ох, снова это… – И Зоя устало опустилась в плетеное кресло. Вокруг стола стояли дешевые пластиковые стулья и табуретки, но это кресло, вероятно, предназначалось только Зое. – Я не понимаю, отчего возник весь этот ажиотаж с рыбой. Ну приготовила, что особенного-то? Это болгарский рецепт. Меня научила ему одна моя знакомая, соседка по квартире.
– Думаю, что все дело в том, где и как снят ролик, – сказала Женя. – Вас так профессионально сняли, и вы там вели себя так естественно и спокойно, словно вы хозяйка этой кухни, этого дома… И получилась очень красивая картинка.
– Понятно… Значит, если бы я готовила не в этом особняке, а на своей маленькой домашней кухне, то никто и не обратил бы на меня внимания?
– Да вы не обижайтесь. Просто я вот лично на самом деле увидела в вас такую шикарную женщину, у которой могли бы быть слуги, а она готовит сама… – сказала Женя, сразу же понимая, насколько глупо все это прозвучало.
– А мужчины вами интересуются? – вдруг спросила Наташа, и Женя поняла, что взяла ее с собой в последний раз.
– В каком смысле? – Щечки Зои порозовели. – Не поняла.
– Да чего уж тут не понять? Мужчины сейчас какие пошли? Все – сплошь альфонсы! Ищут кого побогаче.
Может, и она тоже играла роль, чтобы добиться своей цели и узнать о погибших мужчинах, но у нее это получалось просто ужасно. Она все портила каждым произнесенным словом! Женя готова была уже увести подругу вон из сада.
– Ах вон вы про что… – немного успокоилась Зоя. – Да, как это ни странно, но и мужчины тоже смотрят кулинарных блогеров и некоторые увидели это видео с рыбой.
– И что? – Женя замерла.
– Вам знакомы вот эти мужчины?
И Наташа, срывая весь Женин план и нарушая все, что только в данном случае можно было нарушить и испортить, вдруг достала свой телефон и принялась, царапая длинным розовым коготком дисплей телефона, листать фото с изображением четырех убитых мужчин.
Женя заметила, как Зоя побледнела. Неужели это она их убила? Как же изменилось ее лицо? А Наташа… Да она вообще сошла с ума! Как она посмела показывать подозреваемой в убийстве Зое фотографии жертв? На что она рассчитывает? Что убийца, увидев фото замороженных ею мужчин, сразу же признается в своих преступлениях? Сумасшедшая!
– Покажите еще раз… – попросила взволнованная Зоя. – Просто здесь бывает так много людей… Вы же сами видели эту толпу…
Женя широко раскрытыми глазами смотрела, как Наташа, словно издеваясь над ней, придвинувшись к Зое еще ближе и уже не спеша, словно растягивая момент, принялась показывать ей фото.
«А ведь я никогда не прощу ее», – пронеслось в голове Жени.
Она не могла вспомнить, когда еще кого-то так ненавидела, как в эту минуту дуру Наташу. Главное, она никак не могла найти объяснения этому ее поведению.
И в то же самое время как же было важно то, что сейчас ответит Зоя.
– Я видела этих мужчин… Они были здесь, точно… Примерно в начале месяца или раньше… Сначала приехал вот этот, – она ткнула пальцем в фотографию Игоря Масленникова. – Фотографии не всегда удачные, но, кажется, его звали Игорем. Он приезжал ко мне с цветами, сказал, что хотел познакомиться со мной, что увидел видео со мной в интернете. И вот эти трое тоже были… А кто они такие? Они в розыске?
– Да! – воскликнула Женя и, слегка толкнув Наташу, опередила ее обещающий быть таким же идиотским ответ. И так посмотрела на нее, что Наташа вынуждена была промолчать. А ведь наверняка хотела сказать, что мужчины мертвы.
– Так что они хотели от вас, Зоя?
– Поближе познакомиться, предлагали поужинать со мной. Так, а что они натворили-то?
В ее глазах читался искренний испуг. Женя так внимательно ее рассматривала, вглядываясь в ее лицо, ловя ее взгляд, который та то и дело отводила, поскольку видно было, что ей неприятен этот разговор, что ей и самой стало уже не по себе. А может, Наташа права и надо было сразу сказать ей, что мужчин убили? Нет-нет… Не надо торопиться.
Женя и сама разволновалась, потому что ее подозрения, что она на верном пути,
