Помпилианка дорого бы дала, лишь бы узнать: какие расчеты творятся сейчас в невообразимых мозгах близнецов? При виде родителя, которого им показали впервые в жизни?
– Хотите, я вас познакомлю?
– Нет, – хором ответили близнецы.
– Почему?
– Я боюсь, – спокойно призналась Джессика.
– Я тоже боюсь, – кивнул Давид.
– Чего?!
Близнецы промолчали. А Юлия поняла, что расчетов не было. Был страх детей перед далеким, незнакомым отцом. Для страха у близнецов не нашлось других выразительных средств, кроме ширмы псевдо-счисления.
– Не бойтесь, – она попрощалась со Штильнером и отключила гиперсвязь. – Я сама отвезу вас на Квинтилис и познакомлю с отцом. Уверена, он придет в восторг.
– Правда? – еле слышно спросила Джессика.
– Правда. Вероятность 100%.
– Такой вероятности не бывает.
– Бывает. Вы просто еще не всю математику изучили.
Их разговор прервал второй пилот. Он смотрел в навигационную сферу с таким выражением лица, будто увидел там свою бабушку, пляшущую на столе в солдатском борделе.
– Госпожа Руф! Взгляните…
V
– …Уходите! Скорее уходите! Он движется к вам!
Вехден-диспетчер надрывался в гиперканале, но его уже никто не слушал. Гай Клавдий Марцелл улыбался, как всегда перед серьезной битвой. Его улыбка служила неиссякаемым источником легенд и анекдотов. От гнева минутной давности не осталось и следа. Кровь отхлынула от щек, складки на лбу разгладились. Лицо командующего можно было бы счесть благостным, если бы не острый, все подмечающий взгляд льдисто-голубых глаз.
Движения консуляр-трибуна сделались скупыми и экономными. Распоряжения – краткими и точными. Марцелл не спешил активировать координирующую голосферу флагмана. Пока ему вполне хватало докладов подчиненных, информации контрольных дисплеев и панорамы на обзорниках.
Ну и, разумеется, императивная связь с офицерами соединения через «клеймо». Очень полезная штука, когда необходимо координировать действия семи десятков кораблей.
– Объект наращивает скорость. 0,61 света… 0,67…
– Объект пропал! Не фиксируется ни в одном из диапазонов!
– Совершил РПТ-маневр? – робко предположил Лициний Катон.
– Нет. Он не успел разогнаться до субсвета.
– Разрыва пространственно-временной ткани не зафиксировано. Гипер-составляющая на финальном отрезке траектории отсутствует, – подтвердил штурман-навигатор.
– Тогда что же? Туннельный эффект?
– Скорее всего.
– Значит, это все-таки флуктуация?!
Забывшись, Катон задавал вопросы командующему, словно школьник, заглядывающий в рот всезнайке-учителю. Но консуляр-трибун не стал одергивать молодого обер-манипулярия. Пусть спрашивает, пока есть такая возможность. Главное, чтобы не запаниковал в боевой ситуации. Парень – честный служака. На труса не похож. Справится. А что волнуется, так это нормально.
Марцелл помнил, что перед своим первым сражением все время грыз ногти. Остальные детали забылись, а ногти остались. Обгрызенные до мяса, до болезненных заусенцев. Вот ведь шуточки памяти…
На последний вопрос подчиненного он не ответил. Консуляр-трибун никогда не спешил с выводами.
– Объект появился вновь! Он сократил дистанцию на треть…
– Продолжайте слежение.
– Объект приближается, наращивая скорость!
На обзорниках проступило светящееся пятнышко. Оно пульсировало, разгораясь, словно живое сердце. Погасло на миг, возникло снова, заметно ближе…
– За объектом обнаружен «мерцающий след»!
– Антис?!
Ответа не требовалось. «Мерцающий след» слегка искривленного, но быстро восстанавливающегося континуума оставляли за собой только антисы – и то далеко не все.
– Снимите энергетический отпечаток и сверьте с атласом.
Отпечаток волновой структуры антиса в «большом» теле строго индивидуален. По нему столь же легко идентифицировать исполина, как человека – по отпечаткам пальцев или рисунку сетчатки. Характеристики всех зарегистрированных антисов хранились в специальном атласе, который имелся в компьютере любого звездолета.
Но Гай Клавдий Марцелл и без атласа знал, с кем предстоит иметь дело. Двадцать семь лет назад ему исполнилось пятьдесят пять. Военный трибун, он командовал 4-й усиленной эскадрой Шестого Квинтилианского галерного флота, вторгшегося в систему Йездана-Дасты со стороны Конской Головы.
Как и сейчас.
Тогда их целью был не Михр, а Хордад. И шли они отнюдь не с «миротворческой миссией». Один из редких помпилианцев, кто посмотрел «Гнев на привязи», имея возможность сравнивать, Марцелл знал: режиссер не слишком исказил события.
Молча он глядел на обзорник. Да, очень похоже. За малым исключением: в тот раз позади Нейрама Самангана, лидер-антиса вехденов, развернулся в боевом порядке Второй Гвардейский флот Хозяев Огня.
Интересно, кто это сказал, что в одну реку нельзя войти дважды?
КОНТРАПУНКТ
ЛЮЧАНО БОРГОТТА ПО ПРОЗВИЩУ ТАРТАЛЬЯ
(знать бы, где и когда…)В луче света пляшут пылинки. Танец их прост и незатейлив. Они кружатся, взмывают, чтобы опуститься, сталкиваются, чтобы спустя миг разлететься в разные стороны. Прах к праху, свет к свету. За их танцем можно наблюдать вечно. Но вечность – фигура речи, не более.
Во тьме космоса пляшут солнца. Танец их сложен и грандиозен. Они летят, вспыхивают, чтобы погаснуть, сжимаются, чтобы взорваться и прожечь насквозь шелковую подкладку мироздания. Мрак к мраку, свет к свету. Звезды-слоны, звезды-кони, звезды-олени – части вселенской карусели. Но карусель – фигура речи, не более.
В органической каше, густо замешанной на страхе и страсти, булькают люди. Их бульканье похоже на кваканье жаб в пруду. Они кипят, развариваются, преют, сдабриваются маслом, ложатся бок-о-бок; ах, эти мелкие людишки заварят кашу, уж будьте уверены… Крупинка к крупинке, судьба к судьбе. Где-то там, в общей кастрюле, на дне – я.
Я – тоже фигура речи.
Не более.
2-я эскадра; «Слава Помпилии», флагман-трирема– …Согласно атласу, это Нейрам Саманган!
– Спектр-фактура?
– Совпадение – 86%. Отклонения в пределах допустимого…
Голос второго навигатора дрожал от растерянности. Центурион отказывался верить собственным глазам. Но ошибка исключалась. Атлас, вне сомнений, надежен; а если бы барахлил дистанционный сканер, в базе данных просто не нашлось бы соответствия дефектному отпечатку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
